Iris Black - Отрезок пути

Я закусываю губу и вспоминаю, как метался по Выручай-комнате, пытаясь разобраться, что к чему. Ну, не рассказывать же мне об этом!

– Просто я заметил, что он слишком мягко с нами обходится, – медленно говорю я. – И потом, профессор МакГонагалл и Хагрид продолжали работать в школе, а ведь они были членами Ордена Феникса, и профессор Снейп об этом знал.

– Профессор МакГонагалл тоже заметила, что он щадит студентов, – возражает Янг. – Но ничего подобного ей в голову не пришло. Получается, что вы здорово рисковали, делая такие выводы, мистер Лонгботтом.

– Да нет! Просто… – я глубоко вздыхаю, – просто я, наверное, знал его немного лучше…

– Вы знали его лучше, чем его собственные студенты и коллеги? – интересуется Янг, поднимая густые брови. – Почему вы так считаете?

– С пятого курса я посещал дополнительные занятия по зельеварению, – поясняю я.

– Насколько мне известно, все студенты профессора Снейпа сдают зельеварение, и он не назначает никому дополнительных занятий, – вмешивается приятель бабушки, которому уж лучше бы помолчать – и без него умников хватает.

– Да, это так, но я сам попросил его, – объясняю я. – У меня были серьезные проблемы с этим предметом… точнее, с самим профессором Снейпом… по правде сказать, я до смерти его боялся…

Раздаются смешки.

– И что вы в итоге получили за экзамен СОВ? – живо интересуется Янг.

– «Превосходно», – сообщаю я, слегка смутившись.

– Поздравляю. И что же было потом, когда дополнительные занятия закончились?

– Ну… На шестом курсе я иногда заходил к нему…

– Зачем?

– Ну… поговорить… – бормочу я, чувствуя себя полным идиотом. – Или чаю выпить… или кофе…

В зале раздаются изумленные возгласы. А мне и голову поднимать не надо, чтобы знать, что все наши на меня сейчас таращатся. Никто ведь не знал, что я к Северусу и на шестом курсе бегал. Думали, я счастлив, что дополнительные занятия закончились.

– Иными словами, мистер Лонгботтом, вы довольно тесно общались с профессором Снейпом на протяжении двух лет? – спокойно уточняет мадам Янг.

– Да! – обрадовано киваю я. – С ним было интересно общаться.

– Вы знали, что он – Пожиратель смерти?

– Да. На пятом курсе я увидел, как Волдеморт его вызывает, и сразу понял, в чем дело. Тогда я и узнал, что он шпион Дамблдора.

– Вас это не смущало? – осведомляется Янг.

– Меня это восхищало, – признаюсь я. – Шпионаж – опасное занятие.

– И вам не приходило в голову, что профессор Снейп, возможно, шпионит не в пользу Дамблдора, а в пользу Сами-Знаете-Кого?

Я покрепче сжимаю подлокотники и несколько раз глубоко вздыхаю. С этой женщиной лучше не хитрить. Иначе только хуже будет.

– Мадам Янг, вы спрашивали, каким образом я – посторонний человек – мог обо всем догадаться, – медленно говорю я. – Мне кажется, дело здесь вот в чем. Честно говоря, профессора Снейпа никто особенно не любил, тем более, после первой войны он подозревался в пособничестве Волдеморту. Но все доверяли профессору Дамблдору. А Дамблдор, в свою очередь, доверял профессору Снейпу. Поэтому его и принимали как должное. А после того, как профессор Снейп убил Дамблдора, все сразу же решили, что он предатель, – потому что и раньше ему не доверяли. Доверяли Дамблдору, но не ему, понимаете? А я с профессором Дамблдором не разговаривал ни разу, – тут я даже душой не кривлю, с живым Дамблдором я и вправду не разговаривал. – А вот профессору Снейпу доверял. То есть, именно ему. В итоге все решили, что ему удалось обмануть Дамблдора, а у меня просто в голове не укладывалось, что он на такое способен. Наверное, поэтому я и догадался. У всех остальных предательство профессора Снейпа не вызывало удивления – они только удивлялись, что Дамблдор его не раскусил, – а для меня это было просто дикостью. Как если бы Гарри вдруг нацепил маску Пожирателя смерти, уж извините за такое сравнение.

Я поднимаю голову и разглядываю зрителей. Да, как я и ожидал, на лицах моих друзей написано безмерное изумление – даже на лице Джинни. Преподаватели, кажется, шокированы еще больше, чем студенты. Ну и пусть. Между прочим, никто им не мешал раскрыть глаза и получше приглядеться к человеку, с которым они столько лет вместе работали. И наши отношения тут не при чем. Я начал ему доверять задолго до того, как впервые увидел во сне.

– Скажите, мистер Лонгботтом, – вкрадчиво произносит мадам Янг, – чем же профессор Снейп заслужил ваше доверие? Как вытекает из предыдущих показаний, он был хорошим деканом для своих студентов. Но по отношению к представителям других факультетов не высказывал никакого расположения – напротив, «топил» при любой возможности.

– Это не совсем так, – возражаю я. – Каждый декан ставит на первое место своих студентов, это вполне нормально. Просто у него характер такой. Если он, например, заявляет: «Лонгботтом, вы безмозглый криворукий болван!», это не означает, что он меня ненавидит и мечтает сплясать на моей могиле, а говорит лишь о том, что я рассыпал ингредиенты для зелий.

– Никому не приятно слышать такое в свой адрес, – замечает Янг. – Неужели вас это не задевало?

– Я привык, – я пожимаю плечами.

Еще бы я не привык, когда мне с детства внушали, что я – никчемное существо. Потому и в похвалы Спраут долгое время не верил, думал, она просто меня жалеет. Северус – другое дело. Он мне помог на деле разобраться, чего я стою.

– И потом, у него чувство юмора такое, – добавляю я.

– Какое? – заинтересовано спрашивает Янг.

– Ну, я даже не знаю, как это назвать… Вот вроде бы и наговорил гадостей, но, черт возьми, как же красиво!.. – я невольно улыбаюсь, вспоминая его шуточки.

– Он над Амбридж издевался, – неожиданно заявляет Джинни, – когда она нас схватила и начала требовать у него Веритасерум. Чуть до нервного срыва ее не довел, а ведь даже голоса не повысил! Я тогда еще подумала, что он, наверное, не такой уж гад – просто характер скотский. Нас-то он прикрыл и помощь вызвал.

– И над Алекто Кэрроу он тоже издевался, – говорит Луна. – Помнишь, Невилл, мы тогда чудом смех сдержали?

Я-то помню, а вот Луне хорошо бы помолчать – не хватало еще, чтобы история с Ризус Моверией всплыла. Вряд ли нас за это отправят в Азкабан, но лучше не рисковать. Я пока как будто даже на Янг неплохое впечатление произвожу, а от моих показаний многое зависит.

Но Луна и сама, видимо, что-то понимает, потому что тему решает не развивать.

– В общем, с ним вполне можно нормально общаться, если не принимать все близко к сердцу, – заключаю я. – Другое дело, что такие шуточки кажутся людям смешными, когда они направлены на кого-то другого, в идеале – на кого-то неприятного. А над собой посмеяться мало кто способен. Не говоря уже о том, чтобы красиво ответить в тон.