Pskovoroda - Канон

— Нарцисса! — позвала она в раскрытую дверь.

— Что? — спросила та, появившись в проёме и с тревогой глядя на меня.

— Нарцисса, я бы хотела дать Алексу Непреложный обет, — сказала Белла. — Ты поможешь?

— Конечно, — согласилась та. — Но в чём?

Беллатрикс снова села рядом, ухватив меня за предплечье. Я той же рукой сжал её руку. Нарцисса подняла палочку.

— Алекс, — произнесла Белла. — Обещаю, что впредь никогда нарочно не причиню тебе ни вреда, ни боли и не дам тебя в обиду, если кто-то другой в моём присутствии попытается сделать подобное.

Наши руки окутались сияющим жгутом, который растворился в воздухе тысячами сверкающих звёздочек. Нарцисса с облегчением выдохнула, приложив руку к груди.

— То есть, мне ничто не угрожало? — спросил я Беллатрикс. Она помотала головой в ответ. Тогда я повернулся к Нарциссе: — Тогда я требую отменить то, что произошло ранее.

— Я тебе уже всё объяснила про долг, как я его понимаю, — покачала она головой. — Помни моё предупреждение.

— О чём это она? — подозрительно спросила Беллатрикс, когда её сестра вышла. Я замялся, и она подбодрила меня: — Не бойся, я же только что тебе клятву дала!

— Нарцисса решила, что ты помешалась, и что в моих силах было помочь твоему помешательству, — неохотно пояснил я. — А поскольку она думала, что ты меня можешь пришибить, то она отдала мне свою жизнь. Теперь обещает делать всё, что я ей ни скажу.

— Разумно, — пожала плечами Белла. — Она знает, что её положение послушной исполнительницы твоей воли тебе не очень понравится, и ты в действительности не будешь от неё ничего требовать, но зато поможешь ей решить насущную проблему.

— Глупости! — воскликнул я, чувствуя себя при этом оплёванным.

— Она же в первую очередь слизеринка, — усмехнулась Беллатрикс. — Подумай сам. Хочешь совет?

— От слизеринки, Пожирательницы Смерти и просто Правой Руки Тёмного Лорда? — спросил я. — Конечно, хочу!

— Когда она вернётся, возьми с неё Непреложный обет как раз по этому поводу, — предложила она. — Потому, что пока это всего лишь “её долг”, ты не можешь доверить ей свою жизнь.

— Разумно, — пожал я плечами, повторяя её жест. — Что ты мне хотела показать?

— Ты видишь это всё? — повела она рукой вокруг себя.

— Какие-то дети на колдографиях, — фыркнул я.

— Не какие-то, — ласково сказала она, поднимая картинку, на которой круглощёкий двухлетний карапуз с весёлым смехом целовал держащую его на руках девчушку лет десяти. — Не какие-то…

Я взял у неё колдографию и стал разглядывать. Просто чудо, что из такого малыша вырос огромный бородатый мужик в косухе. Просто удивительно, как из такой хорошенькой девочки получилась безумная убийца, упивающаяся чужими страданиями и смертью… Она, похоже, поняла, о чём я сейчас думаю.

— Ты же знаком с маггловскими пороками, правда? — спросила она. Я кивнул. — Ты знаешь, что такое наркомания? Мозг попавшегося на удочку буквально выжигается избытком искусственных ощущений, и человек быстро перестаёт быть не только собой, но и человеком вообще…

Мне было удивительно слышать от неё такое. То есть, она сама понимает, что с ней происходит? Значит, она может с этим бороться? Она снова угадала мои мысли.

— Порок берёт власть над мозгом, — с грустной улыбкой сказала она. — Человек может даже обладать железной волей, но и железная воля пасует перед этим… То тёмное искусство, о котором Тёмный Лорд узнал, ещё когда учился в Хогвартсе, превращает колдуна в такого же наркомана. Неземное блаженство, которое наполняет каждую клеточку тела в том момент, когда отнятая тобой жизнь словно впитывается в тебя, заставляя сердце биться, а зрачки расширяются, стремясь вобрать в себя весь мир…

Она мечтательно прикрыла глаза, судорожно сглотнув. Нет, я ошибся — она не сможет с этим бороться. Единожды вкусив чужой смерти, она уже не сможет сойти с этой дорожки, ведущей её прямиком в ад.

— Я знаю, что ты хотел бы помочь мне, но это невозможно, — снова улыбнулась Белла. — Даже если каким-то чудом избавиться от этого… — она вытянула руку с Чёрной меткой на ней.

— Это ведь не только средство связи? — спросил я.

— О, да, — кивнула она. — Тёмному Лорду теперь вовсе не обязательно убивать самому — он получает своё с каждого из нас в момент убийства.

Я понурился.

— Понятно, — выдохнул я. — То есть…

— То есть, когда я была молодой дурёхой, меня угораздило согласиться на это во украшение, — сказала она и кивнула на колдографию у меня в руках: — И всё — нет больше той девчонки… Но я совсем не хотела говорить об этом. Мне хотелось бы, чтобы ты внимательно осмотрел их все и сказал мне, что ты думаешь по этому поводу.

Я послушно опустился на пол, и следующие полчаса провёл, разглядывая колдографии. Всего на них было от двух до пяти действующих лиц в разных комбинациях — три девчушки и двое мальчонок, которые вместе росли и были достаточно дружной семьёй, что бы ни говорили про них злые языки. Беллатрикс ползала со мной, иногда что-то находила, прижимала к груди или целовала, а потом рассказывала мне короткую историю. Она очень много помнила о своих маленьких подопечных, несмотря на выжженные, по её словам, мозги. Мне достаточно быстро стало понятно, что она мне хотела сказать — и что она хотела напомнить самой себе. Я сел на диван и снова взял в руки колдографию, навсегда сохранившую частички души её и горячо любимого маленького братика, которого она продолжала опекать до самогоконца. Она села рядом — на расстоянии вытянутой руки.

— Шутки кончились, мой дорогой Алекс, потому что некая сила принудила меня к убийству одного из немногих людей в этом мире, за кого я сама, не задумываясь, отдала бы жизнь, — твёрдо сказала Беллатрикс. — Ярость, которая сейчас плещется во мне, несравнимо сильнее моего порока, и я впервые за многие годы в состоянии ясно мыслить и хладнокровно строить планы. Я хочу добраться до того, что насильно, против моей воли подняло мою руку с палочкой и заставило мои губы произнести заклинание. Теперь у меня есть цель в жизни, и я её достигну.

В какой-то степени мне было радостно это слышать, но всё же — не ценой жизни Сириуса. С другой стороны, может, как раз он-то и захотел бы отдать жизнь, чтобы спасти Беллу… Кто я такой, чтобы судить? Она снова прочитала меня.

— Только не нужно мне говорить пошлостей вроде того, что Сириус рад бы был собой пожертвовать ради моего спасения, — поджала губы Беллатрикс. — Итак, первое. Он давал тебе уроки волшебства. Теперь его нет, и уроки буду давать я. Отлынивать не советую.

— И в мыслях не было! — пробормотал я.

— Я знаю, — кивнула она. — Но всё же — так и знай! Второе…

Она снова поглядела на колдографию, и взгляд её потеплел.