Лили Блейк - Царство. Паника

– Я швея, еду домой в Овернь, – сказала она, радуясь возможности выложить свою историю. – Мы отвозили платья во дворец.

– И вас не накормили перед отъездом? – поразилась хозяйка таверны. – Хотя чему я удивляюсь, я слышала ужасные вещи об этом месте.

Кенна кивнула, явно намекая ей продолжить, пока та ставила перед ней на стол небольшой кувшин с элем и блюдо с хлебом, который был на вид черствым. Эль? На завтрак? Кенна отломила маленький кусочек хлеба от буханки и начала жевать, стараясь не показывать свое неудовольствие.

– Недавно они пытались вмешаться в наши дела, – сказала женщина заговорщическим голосом, который был не таким уж тихим, как ей представлялось. – Но мы с этим разобрались.

– Разобрались? – повторила Кенна.

– Они больше не станут вмешиваться, – сказала женщина. – Если вы понимаете, о чем я.

Сглотнув, Кенна нахмурилась.

– Боюсь, что нет.

– Девочка, никто не вернулся во дворец! – крикнул один из мужчин за соседним столиком, когда хозяйка таверны ушла. – Мы разобрались со всеми! И с маленькой ведьмой тоже.

Кенна не смогла скрыть тревогу и замешательство на своем лице и схватила кувшин, чтобы прикрыться им.

– Разобрались с ними? – переспросила она, и ее голос сорвался. – Вы говорите, что вы убили их?

– Вы оба уже достаточно наговорили, – прикрикнула на мужчин хозяйка, возвращаясь к Кенне. – Не пора ли вам на работу?

– Пора, раз уж дьявола изгнали из деревни, – ответил другой мужчина. – Сегодня начинаем строить мельницу.

– Могли бы сделать это много лет назад, – сказал третий. – Если бы эти поклонники ведьм Феврье разрешили бы нам построить ее на своих драгоценных землях.

– Да станцует дьявол на их душах, – сказал первый, плюнув на пол. – Дюкен встретит нас там, мы скоро выходим, Аннет.

Кенна вскочила на ноги так быстро, что уронила на пол тарелку с хлебом.

– Что-то не так? – Хозяйка таверны повернулась и мрачно посмотрела на Кенну. – Или моя еда недостаточна хороша для швеи из Оверни, которая шьет платья для королевы?

– Нет, вовсе нет. – Кенна подняла и тарелку, и хлеб и положила на стол монетку. – Я только что вспомнила, что не оставила воды своему коню. Он хочет пить после поездки, нужно поухаживать за ним.

– Ты не сделаешь этого.

Кенна повернулась и увидела Дюкена, стоящего в дверях.

– Кенна де Пуатье, так? – спросил он. – Жена бастарда короля? Или любовница короля? Легко запутаться в грязи при дворе.

Хозяйка таверны стояла за Кенной, отрезая ей путь к бегству.

– Вы же вроде сказали, что вы швея из Оверни.

– Нет, – сказал Дюкен, пощипывая переносицу. – Все, что касается нового короля, связано с ложью, так что она лжет. Жак, Мартин, отведите ее в хлев.

– Стойте, нет! – закричала Кенна, когда двое мужчин поднялись из-за стола. – Пожалуйста, я хочу выяснить правду насчет Алис. Я верю вам. Я хочу доказать это королю и королеве.

– Возможно, – сказал Дюкен, отступая, когда двое мужчин грубо схватили Кенну под руки. – А возможно, ты тоже ведьма и тебя следует очистить.

– Пожалуйста, не делайте этого, – умоляла Кенна, пока ее тащили к двери. – Мой муж убьет любого, кто до меня пальцем дотронется.

Дюкен подошел ближе к Кенне, которая боролась с мужчинами, державшими ее, и, протянув руку, дотронулся до щеки молодой женщины.

– Смотри, – сказал он низким голосом. – Я прикоснулся к тебе, но я по-прежнему стою здесь. Как я уже сказал, все в замке лжецы. Уведите ее.

Чем больше она боролась, тем крепче держали ее мужчины, таща на улицу, где она лицом к лицу столкнулась с Грир.

– Ой! – воскликнула она. – Что…

Кенна крепко сжала губы и помотала головой, а двое мужчин оттолкнули Грир и вывели Кенну наружу.

– За мной придут мои друзья! – крикнула она, когда мужчины подняли ее и понесли к церкви. – Мои друзья придут!

Ошеломленная Грир стояла рядом с таверной и наблюдала, как ее лучшую подругу волокут по улице, и никто ничего не делает, чтобы помочь ей. Прежде чем молодая женщина сообразила, что ей делать дальше, дверь таверны открылась снова, и немолодой седовласый мужчина, улыбаясь, вышел на солнечный свет.

– Ой, Кенна, – прошептала Грир и, опустив пониже голову, последовала за мужчинами, приблизившись настолько, насколько ей хватало смелости. – Во что ты нас втянула?

На следующее утро солнце, казалось, вставало медленнее обычного. Мария лежала на своей стороне кровати, вцепившись в ее край и глядя в окно, наблюдая, как небо становится оранжевым, затем розовым, а затем выцветает до бледно-голубого. Этот рассвет был таким же красивым, как те, что она видела раньше, но все же она не могла изгнать из себя грусть.

Полусонный Франциск перевернулся, натянул простыню и обнял супругу за талию. Удовлетворенно вздохнув, он положил свою руку на ее плоский живот и прижался лицом к ее затылку. В отличие от Марии последние события не лишили его сна. Она же не спала, казалось, всю ночь, уставившись на полог над кроватью и пытаясь найти решение, которое спасет всех.

Ей была невыносима мысль о том, чтобы приговорить двух девочек к смерти. Ей была невыносима мысль, что Франциск будет выглядеть слабым из-за взбунтовавшихся крестьян. Ей была невыносима мысль, что она еще один день проведет без малыша, растущего внутри ее. Девочки в замке стали болезненным напоминанием о том, что она оставалась бездетной. Она слишком привязалась к ним. Ей нужно было начать мыслить как королеве, а не как ребенку, который вырос под дамокловым мечом возможных покушений и преследований. Было так легко увидеть себя в Алис, но королева вряд ли может позволить себе сочувствовать.

Из всего, что мучило ее, с одним она могла справиться сейчас. Перевернувшись, Мария сплела свои ноги с ногами мужа и приникла своим прохладным нежным телом к его. Франциск вытянул губы для поцелуя, его глаза все еще были закрыты, а Мария запустила пальцы в его волосы, легонько потянула, как ему нравилось, и нежно прикоснулась к его губам.

– Мне снится сон? – прошептал Франциск, когда ее губы отправились в путешествие вниз к его шее, ее руки гладили крепкие мышцы на его спине. – Приятный способ начать день.

Мария откинула длинные пряди каштановых волос с глаз и прижалась своим лбом к его.

– Я хочу дать тебе дитя, – ответила она, поглаживая его лицо кончиками пальцев. – Я хочу, чтобы в садах бегали наши сыновья и дочери и играли в секретных переходах, как мы делали когда-то.

Франциск осторожно перевернул ее спиной на кучу пуховых подушек.

– Ты такая красивая, когда просыпаешься, – сказал он и замер, чтобы сохранить этот момент в памяти. – Именно тогда ты моя .

Мария улыбнулась. Она чувствовала себя нежной и любимой. Чувство, которое казалось таким забытым.