Миа Марч - Время прощать

– Для меня Альберт Брукс – настоящее открытие, – заявила Изабел. – Он такой забавный, такой скромный, но в его лице есть что-то настоящее – как он смотрит на нее, как говорит. Ясно, почему Мэрил в него влюбляется.

– Мне тоже, – кивнула Джун.

И я понимаю, что он имеет в виду, когда говорит, что устал от суда над собой. Но знаете, что странно? Недавно я думала о том, что я свой самый строгий критик.

– Думаю, все мы, – кивнула Изабел.

Кэт сосредоточила внимание на экране, когда Альберт Брукс сказал Мэрил Стрип, что не хочет подниматься к ней в номер и заниматься сексом, потому что боится испортить возникшие между ними чудесные и совершенные отношения. Он хотел сберечь мечту. Он делал неправильный выбор, но она понимала это. Слишком хорошо понимала.

– Ах, придется ему вернуться на землю, – сделала вывод Джун. – И попытаться снова.

Кэт вздохнула.

– Это ключ к пониманию жизни, да? Только что сказанное его адвокатом – что когда Альберт Брукс вернется на землю, ему следует не упускать подворачивающиеся возможности. Он сдерживался и теперь не может пойти в рай.

«Выйти за Оливера. Не выйти. Выйти за Оливера. Не выйти. Выйду. Не выйду Что же делать? Что это за возможность, которую я не должна упустить, и почему я не знаю?» – мучилась раздумьями Кэт.

Кэт следила, как Альберт Брукс сел в вагончик вместе с другими возвращающимися на землю и вдруг увидел Мэрил Стрип в другом вагончике, для тех, кто направлялся на небеса. Мэрил стала звать его, и он, вырвавшись, бросился к ней.

Не упустил своей возможности. Не испугался реальности любви. И отбыл вместе с ней в рай.

– Какой славный фильм, – вздохнула Джун, когда пошли титры.

Кэт включила свет на прикроватном столике.

– Мама? – произнесла она, вглядываясь в Лолли. – Ты плачешь?

Лолли вытерла глаза.

– Этот фильм всегда заставляет меня думать… – начала Лолли с печальным, тоскливым лицом. – Я не уверена, что пройду испытание в городе Судного дня. – Отвернувшись, она уставилась в темное окно.

– Мам, конечно, пройдешь, – пробормотала растерянно Кэт, гадая, что имеет в виду мать. – И не только это.

– Ладно, нажмите на паузу, – попросила Изабел. – Тетя Лолли, вы взяли к себе двух осиротевших племянниц. За одно это вы попадете в рай.

Лолли вроде бы улыбнулась племяннице, но на паузу не нажала. Все ее внимание было устремлено на телеэкран, на бегущие титры. По выражению лица матери, по особому выражению глаз Кэт поняла, что Лолли не скажет больше ни слова.

Кэт часто размышляла о личной жизни матери. За пятнадцать лет вдовства Лолли Уэллер никогда ни с кем не встречалась. Она как-то спросила, не думала ли мать когда-нибудь о «кавалере» (Лолли любила это слово вместо «бойфренд»), но та ответила: «Не смеши меня» – и добавила, что со всем этим покончила.

Покончила с любовью? По большей части Лолли – неразгаданная тайна. Но у нее есть ее гостиница, ее клубы, любимая подруга Перл, которая всегда была для Лолли как бы мудрой тетушкой. Кэт никогда не видела мать особенно радостной. Может, некоторые люди просто не бывают радостными.

Конечно, каждый раз, когда Кэт об этом думала, она отмахивалась от подобной мысли. Недостаток радости явно о чем-то говорил.

Собирая тарелки и стаканы, Кэт поняла, что мать спит или притворяется, что спит. Несколько раз за время фильма Лолли зевала, поэтому, может, и не притворяется. Но одно совершенно ясно: этот разговор мать поддерживать не хочет. Кэт было очень любопытно, о чем же думает Лолли.

– Мам? – прошептала она.

Ответа не последовало.

– Давайте перейдем в гостиную, – зашептала Изабел. – Или наверх.

– Наверх, – решила Кэт, ставя на поднос остатки мини-свадебного торта и напитки. – Там больше уединения.

Они быстро собрали с пола просыпавшиеся зерна поп-корна, навели общий порядок, выключили свет и тихонько закрыли дверь в комнату Лолли. По пути к черной лестнице они на цыпочках прокрались мимо комнаты Чарли. Джун заглянула туда и улыбнулась.

– Какой же он милый во сне.

Кэт и Изабел тоже просунули головы в дверь.

– Само очарование! – проговорила Изабел.

Счастливчик свернулся калачиком на своем обычном месте рядом с Чарли, и рука мальчика лежала поверх собачьей лапы.

В их спальне Кэт поставила на письменный стол поднос и заметила на постели Джун груду скомканных листов бумаги.

– Что-то сочиняешь?

Джун сдула в сторону выбившуюся прядь волос и рухнула на кровать. Комки бумаги подпрыгнули.

– Письмо родителям Джона. Прошло три дня, как я оставила им сообщение на автоответчике. Они до сих пор не перезвонили. Я проверяю как одержимая, поэтому пропустить не могла.

Тогда, три дня назад, они втроем допоздна сидели и обсуждали, что Джун может сказать, если кто-то из родителей Джона снимет трубку, и что сказать, если подключится голосовая почта. Джун раз десять прорепетировала перед аудиторией в лице Кэт и Изабел свою речь, пока с удовлетворением не отметила, что из ее голоса исчезли писк и нервозность, чтобы родители Джона без колебаний дали номер телефона своего сына девушке с приятным голосом. Или хотя бы заверили, что передадут ему ее номер телефона.

– Вероятно, он женат, – проговорила Джун, и лицо у нее вытянулось. – Они не собираются давать его номер первой же позвонившей женщине. Я решила, что надо написать письмо, сказать, что я познакомилась с ним в Нью-Йорке семь лет назад и что мне нужно сообщить ему нечто очень важное. И больше ничего не добавлять. Но я не знаю, как изложить все это, не показавшись ненормальной.

– Думаю, ты можешь ограничиться именно этим, написать коротко, но доброжелательно. – Изабел села по-турецки на кровать с оставшейся половиной своего куска торта. – «Нечто важное» должно хотя бы заставить их передать ему твое письмо и сообщить о звонке.

Джун прислонилась к стене.

– Я невольно гадаю, что случилось бы, если б он пришел в тот день к фонтану в Центральном парке. Остался бы со мной в Нью-Йорке, пока я не окончила колледж? Уговорил бы поехать с ним по стране и взять академический отпуск на год? Были бы мы до сих пор вместе?

– Это невозможно узнать, – вздохнула Изабел. – Пока смотрела «Защищая твою жизнь», я все думала о тех случаях, которые пришлось бы отстаивать мне – когда я действовала из чистого страха и все такое. А потом начала думать, а если бы в тот день в центре я не познакомилась с Эдвардом? Что, если бы тогда был другой наставник для подростков? Кем бы я была теперь?

Кэт перевернулась на живот, подложила руки под подбородок.

– Думаешь, ты настолько изменилась? В смысле в душе… Глубоко внутри.

– Я была той еще оторвой, – заметила Изабел.

– Могу подтвердить. – Джун улыбнулась.

– Да, и я это помню, – подхватила Кэт. – Но не потому ли, что тебя тянуло? Тянуло к тем вульгарным девчонкам. Точно так же сразу после автокатастрофы тебя потянуло к Эдварду. Дело было в тебе и в том, что притягивало или отталкивало тебя.