Элис Манро - Беглянка (сборник)

Были и посиделки вдвоем, когда Сара и Джулиет, всегда неразлучные, всегда рядом, сообща готовили сливочные помадки или обшивали ленточками нижние юбки. А потом, совершенно внезапно, у Джулиет пропала охота к этим занятиям; теперь ей хотелось приходить глубокой ночью на кухню к Сэму и задавать ему вопросы о черных дырах, о ледниковом периоде, о Боге. Она терпеть не могла, когда Сара бесцеремонно вторгалась в их беседы с каким-нибудь по-детски наивным вопросом, стараясь в своей извечной манере перетянуть внимание на себя. Вот почему Сэм и Джулиет вели свои разговоры поздно вечером; вот почему между ними тоже существовал уговор, никогда не упоминавшийся вслух. «Подожди, вот избавимся от Сары». Не навсегда, конечно.

Этот уговор сопровождался напоминанием: «Будь помягче с Сарой. Она рисковала жизнью, чтобы произвести тебя на свет. Помни об этом».

– Папа не боится идти наперекор тем, кто стоит выше, – с глубоким вздохом объяснила Сара. – Но ты же знаешь, как он ведет себя с теми, кто находится ступенью ниже. Он готов на все, чтобы только показать, что они ему ровня; его хлебом не корми, дай опуститься до их уровня…

Конечно, Джулиет об этом знала. Знала, как Сэм разговаривает с парнишкой на бензоколонке, как шутит с продавцом в скобяной лавке. Но промолчала.

– …И позаискивать , – закончила Сара с внезапной переменой интонации, со слабым намеком на злость, еле слышным смешком.

Приведя в порядок коляску, Пенелопу и себя, Джулиет отправилась гулять по городу. Она придумала благовидный предлог: покупку особо мягкого бактерицидного мыла для стирки пеленок; от обычного мыла у дочки могла выступить сыпь. Но для выхода в город были и другие причины, сродни неодолимым соблазнам, и Джулиет их немного стеснялась.

Этой дорогой она из года в год ходила в школу. Даже поступив в колледж и приезжая домой на каникулы, для соседей она все равно оставалась девчонкой-школьницей.

– Не надоело ей ходить в школу? – спросил кто-то у Сэма, когда Джулиет стала призером межуниверситетского конкурса переводов с латыни; и Сэм ответил:

– К сожалению, нет.

Он и сам не раз пересказывал этот эпизод. Но не дай бог было обмолвиться о каких бы то ни было достижениях. Рекламой по большей части занималась Сара, – правда, она с легкостью могла забыть, за что же, собственно, ее дочь получила награду.

И вот теперь наконец репутация Джулиет была восстановлена. Как любая другая молодая женщина, она гуляла с ребенком. Искала, где купить мыло для пеленок. Причем девочка, с которой она гуляла, – не просто ее ребенок. А дитя любви. Наедине с Эриком Джулиет порой так и называла Пенелопу. Она шутила; Эрик и воспринимал это как шутку, потому что жили они, естественно, вместе, причем уже достаточно давно, и не собирались расставаться. По наблюдениям Джулиет, его не заботило, что они не женаты, – она и сама порой об этом забывала. Но время от времени (особенно теперь, дома) сам факт безбрачия виделся Джулиет особым достижением, от которого щеки заливал приятный румянец, а душа переполнялась беспечной радостью.

– Ну что, прогулялась по улице? – поинтересовался Сэм. (Он и раньше всегда так говорил – «по улице»? Сара и Джулиет говорили «по городу».) – Кого-нибудь знакомого встретила?

– Мне нужно было в аптеку, – ответила Джулиет. – Так что я поболтала с Чарли Литтлом.

Они беседовали на кухне, в двенадцатом часу ночи. Джулиет решила, что сейчас самое время приготовить Пенелопе рожок на утро.

– С Крошкой Чарли? – переспросил Сэм; оказалось, у него всегда была еще одна привычка, о которой Джулиет совсем забыла, – называть людей школьными прозвищами. – Он умилился при виде малышки?

– Еще бы.

– То-то же.

Сидя за столом, Сэм потягивал ржаной виски и попыхивал сигарой. Раньше он не пил виски. Отец Сары был алкоголиком: нельзя сказать, что полностью опустившимся (он даже умудрялся работать ветеринаром), но нагонявшим на домочадцев столько ужаса, что его дочь навсегда прониклась отвращением к алкоголю; потому-то Сэм никогда не позволял себе в кругу семьи даже бутылку пива, по крайней мере по сведениям Джулиет.

В аптеку Джулиет зашла потому, что мыло для пеленок можно было купить только там. Хотя аптека и принадлежала семье Чарли, она не ожидала там его встретить. Последнее, что слышала о нем Джулиет, – Чарли собирался стать инженером. При встрече она не преминула об этом напомнить, что, вероятно, прозвучало некоторой бестактностью, однако же он не обиделся, а бодро ответил, что инженера из него не вышло. Чарли отрастил брюшко, а его поредевшие волосы частично утратили волнистость и блеск. Он встретил ее очень радушно, сыпал комплиментами в адрес как матери, так и ребенка – Джулиет даже застеснялась; во время разговора с Чарли она то и дело ощущала, как ее лицо и шея краснеют и покрываются капельками пота. В школьные годы он бы не снизошел до общения с ней – разве что мог бы вежливо поздороваться, поскольку со всеми был учтив и обходителен. Встречался он только с самыми привлекательными девушками и в итоге, как сообщил Джулиет, женился на одной из них. На Джейни Пил. У них было двое детей, один – ровесник Пенелопы, другой постарше. Именно поэтому, заявил Чарли с прямотой, которая словно была реакцией на положение Джулиет, – именно поэтому он и передумал учиться на инженера.

Имея родительский опыт, Чарли без труда веселил Пенелопу, а с Джулиет, тоже имевшей этот опыт, держался на равных. Она была польщена и довольна до умопомрачения. Но среди знаков его внимания проскальзывало и нечто иное: быстрый взгляд на левую руку Джулиет, на ее палец без кольца, шутка о собственной женитьбе. И еще. Он исподволь оценивал ее как женщину, выставляющую напоказ плоды своей бурной интимной жизни. Кто бы мог подумать – Джулиет. Тихоня, зубрилка.

– Она похожа на тебя? – спросил он и присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть Пенелопу.

– Скорее, на отца, – легко ответила Джулиет, но внутренне исполнилась гордости и почувствовала, что капельки пота проступают уже и на верхней губе.

– Правда? – удивился Чарли, а затем распрямился и со значением добавил: – Я вот что хотел сказать. Мне жаль, что…

– Он выразил сожаление, что с тобой так поступили, – сказала Джулиет Сэму.

– Да неужели? И что ты ему ответила?

– Я растерялась. Даже не сразу поняла, о чем это он. Но виду не подала.

– Ну-ну.

Она уселась рядом с ним:

– Я бы выпила чего-нибудь, только не виски.

– Так ты теперь и пьешь?

– Только домашнее вино. Мы сами его делаем. Как и все в Уэйл-Бей.

И тогда он рассказал анекдот, из тех, которые она бы раньше никогда от него не услышала. Он начинался с того, что парочка остановилась в мотеле, а кончался фразой: «Как я всегда говорю девочкам в воскресной школе: чтобы хорошо провести время, совсем не обязательно пить и курить».