Кен Фоллетт - Вечер и утро

Квенбург добавила:

– Еще на острове поселилась шайка прокаженных. В хижинах из веток. Монахини их подкармливают. Это место называют Островом прокаженных.

Эдгар поежился. Смелые монахини, иначе не скажешь. Ведь болтают, будто заразиться проказой очень просто – достаточно лишь коснуться больного. Впрочем, ему не доводилось слышать о тех, кто и вправду заразился.

Лодка достигла дальнего берега, и Эдгар помог матушке перебраться на сушу. В ноздри ударил резкий запах забродившего эля.

– Кто-то варит эль.

– Моя мама делает очень хороший эль, – объяснила Квенбург. – Идемте, пропустим по глоточку.

– Нет, спасибо, – сразу отказалась матушка.

Но Квенбург не отступалась.

– Ночевать можете у нас, пока будете чинить свое хозяйство. Мой отец накормит вас ужином и завтраком по полпенни с каждого. Это дешево.

– Что ты сказала насчет починки? Хозяйство надо чинить?

– Ну, когда я в последний раз проходила мимо, то заметила, что крыша дома вся худая.

– А сарай?

– Свинарник, что ли?

Эдгар нахмурился. Похоже, дар епископа таил в себе подвох. Ладно, у них все равно есть тридцать акров земли, глядишь, удастся использовать их с умом.

– Посмотрим, – сказала матушка. – А где живет настоятель?

– Дегберт Лысый? Это мой дядя. – Квенбург ткнула пальцем: – Вон тот большой дом рядом с церковью. Там проживают все святоши.

– Надо его навестить.

Они оставили Квенбург на берегу и двинулись к указанному ею дому. По пути матушка поучала:

– Этот настоятель – наш новый землевладелец. Ведите себя скромно и дружелюбно. Если понадобится, я сумею его приструнить, но нам совершенно ни к чему, чтобы он обозлился на нас из-за вашей непочтительности.

Маленькая церковь, подумалось Эдгару, выглядела почти заброшенной. Свод на входе норовил осыпаться, ему мешало это сделать только крепкое бревно, поставленное посреди дверного проема. Деревянный дом по соседству, как и постоялый двор, был вдвое больше обычного.

Они вежливо остановились снаружи, и матушка позвала:

– Эй, есть кто?

Женщина, которая выглянула из двери, была в тягости, на руках она держала младенца, а ребенок чуть постарше прятался за ее юбкой. Грязные волосы, большая и тяжелая на вид грудь – наверное, когда-то она была красива, с такими-то высокими скулами и прямым носом, но сейчас выглядела так, словно изнемогла до крайности и едва стоит на ногах. Многие двадцатилетние женщины с детьми были на нее похожи. Неудивительно, что они умирают молодыми, сказал себе Эдгар.

– Настоятель Дегберт здесь? – спросила матушка.

– Что вам нужно от моего мужа? – настороженно поинтересовалась женщина.

Должно быть, подумал Эдгар, у здешней общины не самые строгие правила. Вообще-то церковь советовала своим служителям блюсти безбрачие, но этому совету следовали довольно редко – даже епископы женились, и это не было неслыханным делом.

– Мы от епископа Ширингского, – поведала матушка.

Женщина крикнула, обращаясь к кому-то внутри дома:

– Дегси! К тебе пришли.

Потом окинула гостей взглядом и побрела прочь.

Мужчине, который вышел вместо нее, было немногим за тридцать, но он щеголял лысой, как яйцо, головой, без намека на монашескую тонзуру. Быть может, он лишился волос из-за какой-то болезни.

– Я настоятель, – произнес он, продолжая что-то жевать. – Что вам нужно?

Матушка объяснила снова.

– Придется подождать, – проворчал Дегберт. – Я как раз обедаю.

Матушка улыбнулась и промолчала, трое ее сыновей поступили так же.

По-видимому, Дегберт осознал, что ведет себя негостеприимно. Однако разделить с ним трапезу не предложил.

– Ступайте в заведение Дренга. Выпейте местного эля.

– Мы не можем себе позволить такую покупку. У нас нет средств. Викинги напали на Кум и сожгли наш дом.

– Тогда просто подождите.

– Объясни, как добраться до пустующего хозяйства, и мы пойдем туда. – Матушка вновь улыбнулась. – Уверена, мы сможем найти дорогу.

Дегберт помедлил.

– Полагаю, мне придется вас отвести. – Он досадливо махнул рукой и обернулся: – Эдит! Поставь еду поближе к очагу. Скоро вернусь. – И прибавил, обращаясь к семейству: – Идите за мной.

Впятером они направились вниз по склону.

– Чем вы занимались у себя в Куме? Вроде землепашцев у вас там не водится.

– Мой муж был корабелом, – ответила матушка. – Но его убили викинги.

Дегберт небрежно перекрестился.

– Что ж, лодки нам не нужны. Переправой ведает мой брат Дренг, и он вполне справляется.

– Дренгу нужна новая лодка, – вмешался Эдгар. – Старая вся потрескалась и однажды утонет. Очень скоро.

– Не знаю, не знаю.

– Теперь мы землепашцы, – проронила матушка.

– Итак, ваша земля начинается здесь. – Дегберт остановился у стены таверны. – От берега вон до той линии деревьев.

Полоса земли шириной около двухсот ярдов тянулась вдоль реки. Эдгар присмотрелся. Епископ Уинстен не потрудился сообщить, что надел такой узкий, и потому Эдгар не предполагал, что большая часть земли окажется заболоченной. Правда, там, где было повыше, земля была посуше, и из нее торчали зеленые побеги.

– Около семисот ярдов на запад, – пояснил Дегберт, – дальше лес.

Матушка твердо вступила на их землю, остальные последовали за ней.

– Сами видите, будет хороший урожай овса, – не преминул заметить Дегберт.

Эдгар, не отличавший овес от любого другого зернового растения, устыдился того, что принял посадки за простую траву.

– Сорняков тут не меньше, чем овса, – проговорила матушка.

Не пройдя и половины мили, они добрались до построек на вершине невысокого холма. Сразу за постройками расчищенная земля заканчивалась, прямо к берегу реки спускался лес.

– Даже садик полезный имеется, – нахваливал Дегберт.

Насчет сада он слегка преувеличивал. Взору предстала пара-тройка чахлых яблонь и несколько кустов эзгиля [10] Имеется в виду мушмула разновидности Mespilus germanica, чрезвычайно популярная в свое время в Западной Европе. . Плоды этого кустарника вызревали по зиме, однако люди их почти не ели, зато ими порой питались свиньи. Терпкая мякоть этих плодов становилась приемлемой на вкус после морозов или когда плоды перезревали.

– Платить будете так – четыре жирных поросенка на Михайлов день, – закончил Дегберт.

Вот и все, понял Эдгар: они осмотрели все хозяйство.

– Тридцать акров, говоришь? – насупилась матушка. – Землица-то скверная.

– Вот почему мы берем за нее так мало.

Эдгар догадывался, что матушка ведет переговоры. Он много раз видел, как она торговалась с заказчиками и поставщиками. Обычно у нее хорошо получалось, но теперь она очутилась в невыгодном положении. Что она могла предложить? Дегберт, конечно, хотел найти тех, кто возьмется обхаживать эту землю, и, быть может, желал угодить своему родичу-епископу, но, с другой стороны, он явно не нуждался в той небольшой плате, которую сам назначил, и вполне мог сказать Уинстену, что матушка отказалась от дара епископа, сочтя, что затея не стоит трудов. Словом, торговаться было непросто.