Кен Фоллетт - Опасное наследство

Лицо Мики помрачнело.

– После всех этих лет?

– Вам лучше знать, чем мне.

Августа помедлила. У нее на языке вертелся вопрос, ответа на который она ожидала со страхом. Собравшись с духом, она задала его:

– Мики… Как вы думаете, тот мальчик действительно скончался по вине Эдварда?

– Ну…

– Не тяните! Скажите: да или нет?

Мики немного помолчал, потом ответил:

– Да.

Августа закрыла глаза. «Тедди, дорогой, что же ты натворил?» – подумала она.

Мики тихо продолжил:

– Питер был плохим пловцом. Эдвард не топил его, просто боролся с ним, и тот слишком устал. Когда Эдвард поплыл за Тонио, Питер был еще жив. Я думаю, что он просто не смог доплыть до берега и утонул, когда на него никто не смотрел.

– Тедди не хотел убивать его.

– Разумеется, нет.

– Это была всего лишь грубая школьная потасовка.

– У Эдварда и в мыслях не было ничего злого.

– Значит, он не убийца.

– Боюсь, что это не так, – сказал Мики серьезным тоном, отчего сердце Августы ушло в пятки. – Если вор толкнет человека на землю, желая только ограбить его, но у человека случится сердечный приступ и он умрет, то вор будет виновен в убийстве, пусть он даже и не имел такого намерения.

– Откуда вы знаете?

– Я спрашивал у адвоката несколько лет тому назад.

– Зачем?

– Хотел узнать, в чем могут обвинить Эдварда.

Августа прикрыла лицо ладонями. Все было гораздо хуже, чем она опасалась.

Мики взял ее за запястья, отвел ладони от лица и поцеловал каждую руку по очереди. Этот его жест был настолько мил, что она едва не разрыдалась. Продолжая держать ее за руки, он сказал:

– Ни один разумный человек не станет преследовать Эдварда с целью засудить его за то, что произошло, когда он был подростком.

– Но разумен ли Дэвид Миддлтон? – спросила Августа, сдерживая слезы.

– Возможно, нет. Похоже, он одержим жаждой мести, которая отравляла его все эти годы. Не дай бог его настойчивости одержать верх и обнаружить истину.

Августа содрогнулась, представив себе последствия. Разразится ужасный скандал; в бульварных газетах появится заголовок: «Постыдная тайна банковского наследника»; полиция начнет новое расследование; бедного, несчастного Тедди привлекут к суду, и если его признают виновным…

– Мики, мне так страшно даже думать об этом! – прошептала она.

– Тогда нам нужно что-то предпринять.

Августа сжала его руки, затем отпустила и постаралась собраться с духом. Сейчас она столкнулась с серьезной проблемой, и на горизонте замаячил призрак виселицы для ее сына. Нельзя опускать руки и предаваться отчаянию, нужно действовать. Хвала Господу, что у Эдварда есть такой преданный друг, как Мики.

– Мы должны проследить за тем, чтобы Дэвид Миддлтон ничего не узнал. Сколько человек знает правду?

– Шесть, – тут же ответил Мики. – Эдвард, вы и я – это трое, но мы никому ничего не расскажем. Потом Хью…

– Его там не было, когда мальчик скончался.

– Не было, но он видел достаточно, чтобы опровергнуть историю, которую мы поведали коронеру. И тот факт, что мы солгали, бросит на нас подозрения.

– Да, тогда Хью действительно представляет угрозу. А другие?

– Тонио Сильва видел все.

– Но тогда он ничего не рассказал.

– Тогда он меня боялся. Но я не уверен, что его удастся запугать и теперь.

– А шестой?

– Мы так и не выяснили, кто это был. Я не увидел его лица, а потом он пропал. Боюсь, что с ним мы ничего не сможем поделать. Тем не менее если никто его не знает, то, вероятно, никакой опасности для нас он не представляет.

Августа ощутила дрожь от страха: в этом она была не настолько уверена. Всегда есть опасность, что неизвестный очевидец объявится и даст свои показания. Но Мики прав в том, что с этим они ничего поделать не могут.

– Значит, нужно разобраться с двумя: с Хью и с Тонио.

Повисла тяжелая тишина.

«К Хью уже нельзя относится как к досадной помехе», – по-думала Августа. В банке он уже заслужил репутацию исполнительного и смышленого служащего, по сравнению с которым Тедди казался нерадивым лентяем. Августе удалось расстроить роман между Хью и Флоренс Столуорти. Теперь Хью угрожал Эдварду гораздо более опасным образом. Нужно как-то действовать. Но как? Хью был членом семейства Пиластеров, пусть и белой вороной. Она ломала голову, но ничего не придумывалось.

– Есть одна слабость у Тонио, – задумчиво произнес Мики.

– Какая?

– Он плохой игрок. Ставит гораздо больше, чем может себе позволить, и проигрывает.

– Вы можете устроить так, чтобы он проиграл по-крупному?

– Возможно.

Августе показалось, что Мики не понаслышке знает, как жульничать в карточных играх. Но она не могла напрямую спросить его об этом, иначе глубоко оскорбила бы его как джентльмена.

– Но это будет дорого, – продолжил Мики. – Вы выделите мне деньги?

– Сколько вам потребуется?

– Боюсь, около сотни фунтов.

Августа не колебалась, на кону стояла жизнь Тедди.

– Превосходно.

Со стороны дома послышались голоса – прибывали другие гости. Она встала.

– Не знаю еще, как быть с Хью, – сказала она озабоченно. – Придется подумать об этом. А сейчас мы должны вернуться.

Едва они зашли в гостиную, как на нее набросилась Мадлен:

– Этот портной с ума меня сведет! Два часа, чтобы заколоть оборки! Жду не дождусь чая! Ах, какие изумительные миндальные пирожные вы подали сегодня! Но, бог мой, какая же жаркая погода!

Августа заговорщицки пожала Мики руку и села за стол, чтобы разливать чай.

В Лондоне стояла удушающая жара, и все обитатели в по-исках свежего воздуха устремились за город. В первый день августа все отправились на скачки в Гудвуд.

Для этого были выделены особые поезда, отъезжавшие с вокзала Виктория в южном Лондоне. В расположении вагонов отражался весь срез английского общества – аристократы в первом классе с роскошными диванами; владельцы лавок и школьные учителя в многолюдном, но удобном втором классе; фабричные рабочие и прислуга, сгрудившиеся на деревянных скамейках третьего класса. По прибытии на место аристократия разъехалась в экипажах, средний класс – в дилижансах, а рабочие пошли пешком. Богатые устраивали пикники, провизия для которых была доставлена более ранним поездом в огромных плетеных корзинах. В этих корзинах, которые взваливали на свои могучие плечи молодые носильщики, были тщательно упакованы фарфоровая посуда, льняные скатерти, вареные цыплята, огурцы, бутылки шампанского и выросшие в оранжереях персики. Менее зажиточные довольствовались лотками, с которых продавались сосиски, креветки и пиво. Самые бедные принесли с собой завернутый в носовые платки хлеб с сыром.