Кейт Мортон - Хранительница тайн

Она молчала и, кажется, готова была заплакать.

– Мне очень стыдно, – сказал Джимми. Вивьен подняла на него глаза, и он продолжил: – За то, что я вас вчера расстроил. Простите меня.

– Вам неоткуда было знать. – Она аккуратно убрала фотографию в сумочку.

– И все равно…

– Вам неоткуда было знать. – Вивьен почти улыбнулась. По крайней мере, у Джимми осталось такое впечатление; точно сказать он бы не мог, потому что она торопливо вошла в здание больницы.

В тот день репетиция пролетела стремительно. Дети вбежали в комнату, наполнив ее светом и шумом, а когда прозвенел колокольчик к ленчу, исчезли так же быстро, как появились. Джимми тоже бы ушел – ему было неловко оставаться наедине с Вивьен, – но он не хотел считать себя трусом и потому принялся вместе с ней разбирать корабль.

Относя к стене стулья, он почувствовал на себе ее взгляд, но оборачиваться не стал, не зная, с каким выражением она на него смотрит, и не желая расстраиваться еще больше. Однако голос Вивьен, когда она заговорила, звучал совсем иначе, чем обычно.

– Почему вы оказались тогда в столовой, Джимми Меткаф?

Тут Джимми все-таки покосился в ее сторону. Вивьен сосредоточенно расписывала задник для спектакля: песчаный берег с пальмами. Была какая-то странная формальность в том, что она обратилась к нему по имени и фамилии; почему-то от этого у Джимми по спине пробежала легкая приятная дрожь. Он знал, что Долли упоминать нельзя, но и лгать не мог, так что сказал просто:

– У меня там была назначена встреча.

Вивьен повернулась к нему. Чуть заметная улыбка тронула ее губы.

Джимми никогда не умел вовремя замолчать.

– Мы должны были встретиться в другом месте, только я пошел в столовую.

– Почему?

– Что почему?

– Почему вы изменили планы?

– Не знаю. Мне подумалось, что так правильнее.

Вивьен по-прежнему смотрела на него, не показывая, о чем думает, затем вернулась к работе.

– Я рада, – сказала она, и ее обычно звонкий голос прозвучал чуть хрипловато. – Я рада, что вы туда пришли.

С этого дня все изменилось. И дело было не в словах Вивьен, а в том чувстве, которое Джимми испытал, когда она на него посмотрела. Это было ощущение близости, и оно возвращалось всякий раз, как он вспоминал тот разговор. По сути – незначительные мелочи, однако вместе они составляли что-то чрезвычайно важное. Джимми понял это сразу и еще яснее осознал вечером, когда Долл, по обыкновению, потребовала у него отчета и он не упомянул этот эпизод. Долли бы обрадовалась – решила бы, что все идет по плану, – но Джимми промолчал. Разговор с Вивьен был его и только его; что-то и впрямь сдвинулось, хоть и не туда, куда желала бы Долл. Ему не хотелось делиться этим разговором, не хотелось все портить.

На следующее утро Джимми вошел в больницу пружинящей походкой и вручил Мире (у нее был день рождения) большой спелый апельсин, но тут же услышал, что Вивьен не придет.

– Она захворала. Позвонила утром и сказала, что не может встать с постели. Спросила, не проведете ли вы репетицию.

– Конечно, проведу. – Джимми на миг задумался, не связано ли отсутствие Вивьен с их недавним разговором; может быть, она жалеет, что была чересчур откровенна? Он уставился в пол, затем глянул на Миру из-под челки: – Говорите, захворала?

– И голос у нее был совсем больной, у бедняжки. Да не расстраивайтесь вы так! Выздоровеет! Она всегда выздоравливает. – Мира взяла в руки апельсин. – Я оставлю ей половину, хорошо? Отдам на следующей репетиции.

Только на следующую репетицию Вивьен тоже не пришла.

– По-прежнему в постели, – сказала Мира Джимми. – Ну пусть отлежится, это в таких случаях самое правильное.

– Что-нибудь серьезное?

– Вряд ли. Думаю, она скоро будет на ногах. Она никогда надолго не оставляет своих деток.

– Такое уже случалось?

Мира улыбнулась, и тут же в ее лице мелькнула какая-то почти материнская озабоченность.

– Всем иногда нездоровится, мистер Меткаф, и миссис Дженкинс тоже. – Она помолчала, затем продолжила ласково, но твердо: – Послушайте, Джимми, дорогой, я вижу, вы за нее переживаете. У вас доброе сердце. Видит Бог, она ангел, столько делает для здешних детишек. Однако я уверена, что тревожиться не о чем, и муж прекрасно за нею ухаживает. – Мира снова заботливо улыбнулась. – Выбросьте ее из головы, ладно?

Джимми ответил: «Хорошо» – и двинулся к лестнице, но внезапно замер. Вивьен заболела, беспокоиться о ней естественно – так почему Мира советует выбросить ее из головы? И слово «муж» было произнесено с явным нажимом. С какой стати она говорит это Джимми, а не, например, доктору Томалину, который завел шашни с чужой женой?

Текста пьесы у Джимми не было, и тем не менее репетиция прошла успешно. Дети помнили свои роли и почти не ссорились, так что он даже немного возгордился, но тут репетиция окончилась, реквизит убрали, и дети потребовали сказку. Джимми ответил, что не знает сказок, а когда они не поверили, начал было сбивчиво излагать одну из историй Вивьен. Получилось ужасно, и дело могло бы закончиться бунтом на корабле, не вспомни он про «Соловьиную звезду». Дети слушали, широко открыв глаза, и Джимми впервые по-настоящему понял, сколько у него общего с пациентами доктора Томалина.

За всей этой кутерьмой Джимми совершенно позабыл про замечание Миры и, только спускаясь в фойе, вновь задумался, как развеять ее фантазии. Он подошел к столу, но сказать ничего не успел, поскольку Мира заговорила первой.

– А, вот и вы, Джимми. Доктор Томалин хочет с вами познакомиться. – Это прозвучало так, будто сам король посетил больницу и выразил желание увидеть Джимми. Мира сняла у него с воротника пушинку.

Джимми ждал, чувствуя, как к горлу подступает горечь: что-то похожее он испытывал в детстве, воображая встречу с человеком, укравшим у них маму. Минуты тянулись бесконечно. Наконец дверь у Миры за спиной открылась, и вышел почтенный джентльмен. Вся неприязнь Джимми улетучилась, осталась легкая растерянность при виде седых, коротко стриженных волос и очков с такими толстыми стеклами, что голубые глаза за ними казались размером с блюдце. Лет джентльмену было все восемьдесят, если не больше.

– Значит, вы и есть Джимми Меткаф, – сказал доктор, пожимая ему руку. – Ну как вам у нас?

– Спасибо, сэр, замечательно, – выговорил Джимми, силясь понять, что это означает. Возраст доктора не то чтобы совсем исключал роман с Вивьен Дженкинс, и все же…

– Полагаю, вам тут нелегко, – продолжал доктор, – с двумя такими строгими дамами, как Мира и миссис Дженкинс. Она ведь внучка моего старого друга, маленькая Вивьен.

– Я не знал.

– Вот как? Теперь будете знать.

Джимми кивнул и выдавил улыбку.

– Главное, что вы делаете огромную работу, помогая нам с детьми. Спасибо вам большое.