Кристина Ульсон - Стеклянный дом

Фредрика позвонила домой, убедилась, что все идет по плану. В голосе Спенсера ей почудилась усталость, но она решила не обсуждать это по телефону. Почему – она сама не могла объяснить, и это ее пугало. В трубке послышался голос Саги, и сердце переполнилось нежностью. Подумать только, что бывает такая любовь! Раньше она себе этого даже не могла представить. Естественная, чистая и без всяких условий – иногда она немела от любви. Иногда, наблюдая за своим ребенком, она чувствовала, что готова расплакаться. Если бы с Сагой что-то случилось, она спятила бы. Душа никогда не нашла бы покоя. Она понимала: отними у нее ребенка – и ничего не останется.

Конечно же, ее волновало, будет ли это чувство ослабевать с годами, начнет ли она воспринимать Сагу как данность или любить ее меньше. А вот Диана Тролле, кажется, походила на человека, готового начать новую жизнь. После двух лет неопределенности она узнала о судьбе дочери – и эта ясность дала ей долгожданное успокоение. Безутешная мысль вертелась в голове у Фредрики. У Дианы есть другой ребенок – интересно, это сыграло свою роль? Легче ли переносится скорбь, если еще один остается?

А вот у нее ничего бы не осталось…

Фредрика попыталась прогнать неясную тревогу. Спенсер не хотел больше детей, да и ей самой хорошо за тридцать. Правильно и разумно не заводить больше детей. Так всем будет лучше.

Развернув брошюру, найденную у тетки Ребекки, Фредрика уставилась на имя Спенсера. Убеждала себя, что это ничего не значит, что надо забыть об этом. Но брошюру оставить себе.

Сохранить и скрыть от чужих глаз. Это будет нарушение всех правил, но как еще она может поступить? Наверняка есть какое-то логичное объяснение, почему имя Спенсера возникло в этой связи.

А вот организация кураторов представляла несомненный интерес. Зайдя на сайт студенческого совета Стокгольмского университета, она обнаружила, что система продолжает действовать. Наличие персонального куратора якобы обеспечивало студенту большую защищенность, лучшую подготовку к тому, что ждет по окончании учебы.

«Ты уже решил, кем станешь, когда вырастешь?» – вопрошал студенческий совет.

«Честно говоря, пока нет», – устало подумала Фредрика.

Всех студентов приглашали вступить в организацию. Обещались лекции и приемы, возможность завязать контакты в различных отраслях бизнеса. Если верить информации на сайте, на основании образовательного уровня и других заслуг будет выбрано некоторое количество студентов, которым будет придан личный куратор. Кураторы работали в различных областях, их объединяло желание помочь активным молодым людям сделать карьеру.

Но такой ли карьеры искала Ребекка, талантливая и настойчивая студентка кафедры литературоведения?

Вальтер Лунд. Человек, которому предсказывали, что он станет следующим шведом, избранным в легендарный международный клуб «Бильдерберггруппен», – почему именно ему выпало стать куратором Ребекки? Фредрика прочла о нем немало статей: его описывали как экономическое чудо, появившееся из ниоткуда и заставившее все остальные звезды померкнуть. Если она правильно помнит, ему около сорока пяти и он родом из Норвегии. Высокий, с интеллектуальным лицом, привлекательный внешне. Желанный член советов директоров нескольких крупнейших компаний – человек, умевший превращать остывший пепел в алмазы. Для Вальтера Лунда не существовало неразрабатываемого участка или невезенья – лишь непререкаемая вера в профессионализм и работоспособность.

Как его вообще уговорили, как он нашел время стать чьим-то куратором?

На сайте студсовета Фредрика нашла телефон председателя. Он снял трубку после третьего сигнала.

– Мортен, я на совещании.

– Фредрика Бергман, я из полиции.

Всегда срабатывает – почему люди испытывают такое заведомое уважение к организации, призванной реализовывать монополию государства на насилие?

– О’кей, подождите две секунды, я здесь закончу.

Действительно, несколько мгновений спустя в трубке снова раздался его голос:

– Стало быть, вы из полиции.

– Я звоню по поводу организации кураторов.

– И… что?

Он произнес это медленно, словно сомневаясь, правильно ли расслышал. Полиция звонит по поводу организации кураторов, которая может ввести безвестного студента в сферы, о каких тот и не мечтал.

– Мы расследуем убийство Ребекки Тролле, а данная организация фигурирует в материалах следствия. Было бы здорово, если бы вы могли ответить на несколько вопросов.

– Хорошо. Хотя я не был тогда председателем студенческого совета.

– Но вы помните, что Ребекка участвовала в программе?

– Конечно. Я в этом котле варился с самого начала, – собственно, я и затеял всю систему с кураторами.

В голосе звучала гордость, отдававшая прямым самодовольством – не слишком приятное сочетание.

– У Ребекки куратором был Вальтер Лунд.

– Помню. Его многие хотели заполучить.

– Не странно ли, что Ребекке, учитывая ее специализацию, достался именно он? Похоже, она училась не для того, чтобы стать финансовым воротилой.

Фредрика изо всех сил старалась говорить нейтральным тоном, словно это интересовало ее лишь мимоходом.

– Тогда все было по-другому.

– И как?

– В тот год мы только создали эту организацию. По нашему замыслу, роль куратора должна была состоять в том, чтобы вдохновлять и поддерживать, вести по жизни, так сказать, в универсальном плане. Когда мы подбирали пары студентов и кураторов, мы не учитывали специализацию обучения и планы на будущее – напротив, старались создать как можно более необычные комбинации. То есть избегали ставить в пару мужчину с мужчиной, женщину с женщиной, предпринимателя со студентом-экономистом, а художника со студентом художественной академии.

– Смело!

– И притом ерунда получилась. Все это совершенно не работало, потому что все рассуждали, как и вы. Студенты искали образец для подражания, а кураторы – подобие самого себя в молодости. – До Фредрики донесся тяжелый вздох. – Поэтому на следующий год мы все переделали.

– Но тогда Ребекки уже не было.

– Да. Но если бы она у нас еще числилась, то Вальтер Лунд точно не остался бы у нее в кураторах.

– Вы знали Ребекку?

– Знал, но не особенно близко. Мы виделись на встречах организации, обменивались иногда парой слов. Она была симпатичная. И чертовски энергичная.

– Вы обсуждали ее сотрудничество с Вальтером Лундом?

– Только об этом и говорили.

Само собой…

– Как, на ее взгляд, – это было успешное сотрудничество? Они часто встречались?

– Однажды он пригласил ее на обед в безумно дорогой ресторан. А в другой раз пришел послушать, как она поет в церкви, – кажется, он верующий. Вроде она говорила, что потом они зашли выпить кофе. Вообще-то, она мало рассказывала о своем общении с ним. У меня сложилось впечатление, что она не воспринимала все это всерьез.