Кристина Ульсон - Стеклянный дом

– С Вальтером Лундом связано немало странного, – проговорила Фредрика.

Она рассказала, что ей стало известно от норвежских коллег.

– Мы должны допросить его, – добавила она. – И Моргана Аксбергера тоже. Нужно выяснить, что происходило вокруг Теа в те годы.

Алекс и Петер переглянулись, поняв друг друга без слов.

– Подождем, пока не разыщем женщину, купившую золотые часы, – медленно проговорил Алекс. – Давайте снова соберемся после обеда и подведем итоги.

– Что-нибудь случилось? – Фредрика насторожилась.

– Поговорим после обеда, – уклончиво ответил Алекс.

Тут в дверь снова постучали, и вошла Эллен.

Она была бледна, руки у нее дрожали.

– Звонили с раскопок, – сказала она именно то, чего все так боялись услышать. – Обнаружили еще один труп.

Если бы днем не пригревало солнце, Хокан Нильссон, наверное, не выдержал бы жизни на катере. Ночь была морозная, от сырости кожа стала липкой. Каюта, которую он в свое время построил достаточно небрежно, легко пропускала холодный ночной воздух.

Раньше он даже в шутку не мог вообразить, что придется жить на катере. Суденышко он купил напополам с другом несколько лет назад. Строго говоря, целью его было произвести впечатление на Ребекку – она обожала море. Но она не особо заинтересовалась, а друг вышел из доли уже после первого сезона. Хокан выкупил его часть и оставил катер себе. Включив мотор на небольшие обороты, он медленно шел через канал Карлберг, глядя на Стокгольм под новым углом зрения, наслаждаясь свежим воздухом и чувством свободы.

На катере он чувствовал себя в безопасности. А в яхт-клубе его ценили за готовность поучаствовать в общественной жизни. Хокан всегда был готов помочь: красил мостки, лакировал пол на веранде главного здания.

Как он желал, чтобы Ребекка разделила с ним ощущения от поездки на катере! Но она держалась в стороне, не хотела участвовать, когда он описывал свои планы на лето.

– Хокан, у нас не те отношения, – заявила она.

Это было летом – до того, как все произошло и она пропала. Наступила осень, а потом зима. А потом Ребекка забеременела.

Она носила его ребенка.

Снимок ультразвукового обследования он нашел случайно, когда пришел к ней в гости в общежитие. Начал спрашивать, что на нем изображено, откуда он взялся. Она вырвала снимок у него из рук, сказала, что его это не касается.

До сих пор не мог он без боли вспоминать, как разъярился тогда. Кричал, словно обезумев:

– Это мой ребенок? Мой? Отвечай, черт подери!

И она ответила, что не знает.

Хокан закрыл уши ладонями, словно стараясь спрятаться от звука ее голоса, который, как ему казалось, разносился эхом по всему озеру. «Я не знаю точно, кто отец ребенка».

Он сел на пол, положив ногу на резервную канистру с бензином, лежащую на корме. Как долго он сможет скрываться? Как скоро они разнюхают, что у него есть катер? Если полиция узнает, что он сказал Ребекке в тот вечер, когда нашел снимок зародыша, его тут же посадят на всю оставшуюся жизнь. Он никогда ничего не докажет.

Но разве он в чем-то виноват?

Меларен – большое озеро, здесь много укромных местечек. Правда, он не хотел забираться слишком далеко, чтобы не чувствовать себя совсем одиноким и всеми позабытым. Поначалу он стоял на якоре в Альвикене. Была мысль остановиться у острова Экерё, но потом он пошел дальше, миновав и Экерё, и Стенхамру. Подальше от всех неприятностей.

Хокан поднялся с пола, лег на короткую скамью. На катере можно было устроить настоящую постель, хотя и не с такими удобствами, как дома. Он взял с собой достаточно еды и питья, так что сможет скрываться, как минимум, неделю.

Хотя что такое неделя? Не так уж много.

Что он будет делать потом, он еще не придумал.

И снова его охватило чувство безнадежности. Все было непоправимо разрушено. Его отец не вернется, Ребекка тоже. И ребенок, которого она ждала, потерян.

Хокан съежился на скамье на катере. Он должен принять решение. Строго говоря, что изменится, если он тоже исчезнет?

В третий раз на этой неделе Алекс ехал от управления криминальной полиции на Кунгсхольмене к месту захоронения в Мидсоммаркрансене. Для этой поры солнце светило невероятно жарко.

Сообщение о том, что в могиле найдено еще одно тело, приостановило всю прочую работу. Фредрике было поручено продолжить поиски женщины, купившей золотые часы, а Петер поехал с Алексом.

– У меня по поводу всего этого неприятное чувство, – проговорил Петер, уже сидя в машине.

– У меня тоже, – согласился Алекс, – но я не вижу, как еще мы могли бы расставить приоритеты.

– Речь идет не о приоритетах, а обо всем этом жутком деле. – Петер бросил на него быстрый взгляд. – Что теперь делать с Лагергреном, например?

– Он подождет.

Он едва удержался, чтобы не добавить: «Нам некуда торопиться».

Именно такое чувство возникло у Алекса. Как будто новые находки в земле изменили расстановку сил на игровом поле и игра началась с начала. Хотя они еще не понимали как и почему.

Наконец Петер решился прокомментировать это:

– Я смотрю, ты не слишком переживаешь.

– Мне кажется, нам не следует воспринимать появление новой жертвы как откат назад. – Алекс решил все же попытаться выразить свои смутные ощущения. – Скорее, это заполнит пробелы, многое нам объяснит в этой истории.

Петер с недоумением уставился на начальника, который в этот момент парковал машину.

– Заполнит пробелы?

– Пошли. – Алекс открыл дверцу.

Земля молчаливо лежала под ногами, деревья стояли столь же величественные, как и прежде. Полицейские прошли четыреста метров от машины до места захоронения – по той же тропе, по которой, должно быть, проходил злоумышленник. И не раз, не два, а целых три раза, неся мертвое тело. В руках или на спине. Или в двух черных пластиковых мешках.

Они остановились у края ямы, пораженные размерами раскопанного участка.

– Это конец света, – проговорил инспектор криминальной полиции, руководивший работами. – Мы уже было решили копать только вот до той пластиковой ленты. – Он указал рукой. – За ней вся земля в корнях и камнях, невозможно себе представить, чтобы кто-то туда что-то зарыл.

– Как у вас дела с журналистами? – спросил Алекс.

– Плохо. Они теряют терпение и уважение, хотят любой ценой выяснить, чем мы тут занимаемся. Пришлось поставить несколько человек на охрану территории, поэтому сам процесс продвигается очень медленно.

Алекс обвел взглядом местность. Отвалы просеянной земли окружали яму высоким барьером, служа защитой от любопытных глаз.

– Ну вот мы и снова встретились, – донесся из земных недр голос судмедэксперта.

Они с Алексом кивнули друг другу. Врач выбрался наверх, отряхивая колени.