Кристина Ульсон - Стеклянный дом

– То, что важно для одних, для других не имеет никакого значения, – считал Морган.

Именно Морган предложил принять в клуб Элиаса Юрта, а позднее Спенсера Лагергрена. По мнению Теа, Спенсер был слишком молод и не мог догнать остальных. Он был умен, но слишком неопытен, чтобы привнести нечто новое в дискуссии. Кроме того, Морган и Элиас считали, что он слишком мало пьет.

Теа вздохнула, гоня от себя все эти воспоминания.

Она включила телевизор, собираясь посмотреть дневной выпуск новостей. Теперь полиция подтверждала слухи. Они обнаружили еще одно тело, однако никаких деталей насчет пола и возраста пока не хотят сообщать. Теа смотрела новости округлившимися глазами. Сколько времени еще пройдет, прежде чем они поймут, как все это взаимосвязано?

Подумав о новом теле, обнаруженном в могиле, она ощутила приступ тошноты. Будь она помоложе, испытывала бы сейчас отвращение и стыд по поводу того, что вскоре станет известно о ее прошлом. Но сейчас ей уже за семьдесят, и ей нет до всего этого никакого дела. Единственная ее забота – это сын.

Но если его так и не обнаружили за тридцать лет, нет никаких оснований полагать, что его найдут сейчас.

При всем желании делать все сразу невозможно. Осознание этого факта раздражало, а расставить приоритеты казалось немыслимым. В конце концов Алекс решил, что пора готовиться к допросу Вальтера Лунда. Но прежде пригласить Спенсера Лагергрена, раз и навсегда выяснить все ему известное и наконец вычеркнуть его из списков подозреваемых. В свете того, что обнаружили еще одно тело и установили личность мужчины с золотыми часами, Спенсер уже не представлял такого интереса. Несмотря на свою связь с киноклубом, он был слишком молод и участвовал в нем недолго. Однако допросить его все равно придется.

Алекс поговорил с Фредрикой начистоту.

– Ты скрыла от следствия информацию, – строго сказал он. – Я мог бы сделать так, чтобы ты вылетела отсюда в три секунды, – добавил он и щелкнул пальцами.

– Я ничего не скрывала, – возразила Фредрика. – Просто решила, что нам не стоит тратить время еще на одну версию, если все равно получалось, что Спенсер не имеет отношения к делу.

– А каким образом ты собиралась выяснить, имеет ли он отношение к делу? – произнес Алекс.

На этот вопрос у Фредрики не было ответа, так что разговор на этом и закончился.

– Что ты намерен делать? – спросила Фредрика.

Во взгляде у нее читалась тревога – наверняка она боялась потерять работу.

– Я должен был бы заявить на тебя куда следует, – буркнул Алекс. – Однако в сложившейся ситуации не могу позволить себе потерять следователя, тем более такого талантливого.

Эти слова он произнес от всего сердца – так они и были восприняты.

Однако Фредрика была полностью освобождена от дальнейшей работы, связанной с участием в деле Спенсера Лагергрена.

– Ты не звонишь домой и ничего не говоришь, – произнес Алекс, делая ударение на каждом слове. – Ты продолжаешь выполнять свои обязанности, а мы с Петером в самое ближайшее время займемся Спенсером.

– А как же Сага? – спросила Фредрика.

– Мы позвоним тебе, когда поедем за ним. Тогда ты пойдешь домой и посидишь с дочерью, пока он у нас.

Такие мысли были у Алекса до обеда, пока он пребывал в уверенности, что время работает на него. Но когда около двух часов сотрудники начали искать Спенсера Лагергрена, чтобы призвать его немедленно явиться на допрос, оказалось, что он недоступен. Его мобильный телефон был отключен, и полицейскому патрулю, посланному на квартиру, никто не отворил.

Молчание Спенсера встревожило Алекса. Не давало покоя чувство, что он упустил нечто очевидное. Однако ему не хотелось идти в кабинет к Фредрике и спрашивать, знает ли она, куда делся Спенсер.

К Алексу заглянул Петер:

– Будем работать дальше с Вальтером Лундом, раз не можем разыскать Лагергрена?

Алекс поджал губы:

– Позвони и договорись с Лундом. Скажи, что мы хотели бы побеседовать с ним прямо сегодня. Можно в вечернее время.

– Журналисты на уши встанут. – Петер сглотнул.

– У нас нет выхода. – Алекс подавил вздох. – К тому же мы допрашиваем его только в целях сбора информации, помни об этом.

Фредрику жгло чувство бессилия. Ее коллеги едут забирать ее гражданского мужа на допрос по поводу нескольких убийств, а сама она сидит в кабинете и, как ожидается, преспокойно работает дальше. Как ни в чем не бывало.

Страх давил невыносимо. Что произойдет в их отношениях со Спенсером, когда весь этот кошмар останется позади? И что будет с заявлением, которое подали на него в полицию Упсалы? Уже одна мысль о том, что он пытался принудить студентку к сексу, вызывала тошноту.

Это неправда.

Этого не может быть.

Ее взгляд блуждал по крышке письменного стола, пытаясь собрать все кусочки пазла в связную картину. Понятную картину.

Юная студентка на четвертом месяце беременности брошена в могилу рядом с пятидесятилетним адвокатом, который уже пролежал там тридцать лет. Единственное, что их связывает, – Теа Альдрин, сказочница, осужденная на пожизненное заключение, в полном молчании доживающая свои дни в богоугодном заведении.

Если бы не тот факт, что Теа столько лет отказывалась общаться с окружающим миром, Фредрика давно отправилась бы к ней.

Кто-то постучал, прервав рассуждения Фредрики, как протыкают мыльный пузырь. На пороге стоял Турбьерн Росс.

– Не помешаю? – Он тепло улыбнулся ей.

– Вовсе нет.

Алекс рассказывал ей, что Турбьерн был причастен к расследованию дела Теа и до сих пор навещает старушку в надежде, что она рано или поздно признается в убийстве сына.

«Отвратительно», – подумала Фредрика, однако улыбнулась Турбьерну. Кожа на скулах натянулась, словно лицо отказывалось повиноваться. У нее нет оснований улыбаться. И времени тоже.

Турбьерн Росс вошел в кабинет, присел рядом с ее столом.

– До меня дошли слухи, что вы установили личность мужчины, лежавшего в могиле, – сказал он.

– Мы предполагаем, что установили. Однако это пока не подтверждено.

– И кто же он?

– Его зовут Элиас Юрт.

Турбьерн уставился на нее таким напряженным взглядом, что больно было смотреть.

– Элиас Юрт?

Она кивнула:

– Тебе это имя о чем-нибудь говорит?

– Да уж, черт подери, можешь быть уверена.

Его голос охрип от возбуждения. Фредрика выпустила из рук карандаш, услышала, как тот стукнулся о стол.

– Ты слыхала о книгах «Меркурий» и «Астероид»? – спросил Турбьерн.

Его черные, как зимняя ночь, глаза горели недобрым светом.

– Книги, авторство которых приписывают Теа Альдрин. Но доказать это не удалось.

Турбьерн рассмеялся, сурово и безрадостно.

– Мы проследили за деньгами, – проговорил он. – Так всегда делают, чтобы раскрыть псевдоним.