Кристина Ульсон - Стеклянный дом

– А Теа Альдрин?

– А что с ней?

– Разве мы не будем с ней встречаться?

– Узнай, где она сейчас находится, и нанесем ей визит несколько позднее. Правда, не верю, что это что-то даст, раз она все равно молчит.

У Фредрики остался еще один вопрос.

– А что ты думаешь по поводу Моргана Аксбергера? Разве мы не хотели побеседовать и с ним тоже?

– С ним пока подождем. – Алекс подавил вздох. – Все сразу не успеть.

Фредрика поспешила в свой кабинет, а затем к Эллен, которая пообещала немедленно проверить списки звонков Ребекки.

– Кстати, тебе пришли еще факсы из норвежской полиции по поводу Вальтера Лунда, – добавила она.

Новые бумаги, новые ниточки.

Вернувшись к себе в кабинет, Фредрика прочла мате риалы норвежских коллег. Они собрали дополнительные сведения. Среди прочего сообщали, что дядя Вальтера Лунда по матери заявил его в розыск в начале восьмидесятых годов, когда тот устроился на судно по перевозке автомобилей и больше не объявлялся. По словам полицейских, дядя до сих пор регулярно приходит в местный участок в Голе и спрашивает, не выяснилось ли что-нибудь о судьбе племянника.

Тут уместно было бы спросить: почему? Вальтер Лунд известен во всей Северной Европе, и его имя часто появляется и на страницах норвежских газет. Неужели пожилой дядя не понимает, что преуспевающий бизнесмен, ныне живущий в Стокгольме, и есть его пропавший племянник?

Фредрика наморщила лоб. Может, здесь какое-то недоразумение? Может быть, существовало несколько человек по имени Вальтер Лунд, перебравшихся из Норвегии в Швецию в тот же год? Вряд ли.

Фредрика взяла фотографию Лунда и стала рассматривать. Почему же он не связался со своим единственным оставшимся в живых родственником в Норвегии? И, что еще важнее, почему родной дядя его не узнавал?

Ночь тянулась бесконечно долго. Все враждебные звуки, запахи и ощущения кололи Спенсера, как иголки, не давая заснуть. За долгие часы одиночества в нем крепла уверенность. Уже не имеет значения, отпустят ли его на волю: та жизнь, которую он раньше вел, рухнула безвозвратно. Если его и будут вспоминать, то только как сексиста и насильника студенток.

В том, что касается преступлений на сексуальной почве, никакой альтернативной интерпретации быть не может, – это Спенсер прекрасно понимал. Никто не захочет оказаться неправым, признать невиновным того, кого надо было засадить. Так что в конечном счете уже не играло никакой роли, будет ли он осужден за те преступления, в которых его обвиняла Тува. Приговор коллег и окружения все равно будет самым суровым.

Дыма без огня не бывает. Во всяком случае, в отношении преступлений на сексуальной почве.

Но и этого еще мало. Теперь коллеги его гражданской жены подозревают его в соучастии в убийстве. Задним числом он горько сожалел, что с самого начала не объяснился с Фредрикой. Отчасти он списывал эту свою глупую ошибку на другие проблемы с Тувой. В его жизни просто не было места для двух таких серьезных подозрений, он не в состоянии был справиться с двумя сразу. Кроме того, о подозрениях в убийстве он узнал слишком поздно, чтобы успеть выработать к ним какое-то отношение. В голове у него была одна мысль, продиктованная паникой.

Нужно держать наготове паспорт, чтобы в случае необходимости немедленно покинуть страну.

Насколько дорого обойдется ему эта ошибка, об этом он даже подумать не решался. И его нисколько не оправдывало то обстоятельство, что он пошел за новым паспортом, поскольку его подозревали в другом преступлении. В убийстве.

В начале десятого за ним пришли – как сказал охранник, не из упсальской, а из стокгольмской полиции. Спенсер покорно проследовал в помещение для допросов, прекрасно понимая, о чем сейчас пойдет речь.

Женщина-инспектор стокгольмской полиции представилась как Сесилия Турссон. Вместе с ней в помещении находился ее коллега из упсальской полиции, который должен был присутствовать на допросе. Сесилия Турссон выглядела в глазах Спенсера типичным полицейским. Рукопожатие – пародия на обычное, слишком долгое и утрированно твердое. Если она надеялась таким образом вызвать к себе уважение, то ей это совершенно не удалось. Говорила она громко и с ударением на каждом слове, словно считала его тугоухим. В иной ситуации ее манера поведения вызвала бы у Спенсера улыбку, но сейчас только ухудшила его и без того плохое настроение.

– Ребекка Тролле, – проговорила Сесилия Турссон. – Насколько хорошо вы ее знали?

– Я ее вовсе не знал.

– Уверены?

Спенсер сделал вдох и выдох. Уверен ли он?

У него сохранились достаточно отчетливые воспоминания о той весне, когда пропала Ребекка Тролле. Было много работы, к тому же они с Фредрикой встречались все чаще. Дома в основном царило молчание, с Эвой они все сильнее отдалялись друг от друга. Стало быть, он все усерднее посвящал себя работе, проводил время вне дома и все больше вечеров с Фредрикой в квартире на Эстермальме.

Вероятно, та весна была одним из лучших периодов за всю его взрослую жизнь.

Но Ребекка Тролле, вписывалась ли она во всю эту картину? Неужели она промелькнула в его жизни в ту весну – да так быстро, что задним числом он не мог вспомнить ее? Он порылся в памяти, чувствуя, что там скрываются события, которые он мог бы извлечь на свет божий.

– Она звонила один раз.

Спенсер и сам удивился, услышав собственный голос, произносящий эту фразу.

– Она звонила вам один раз? – Сесилия Турссон подалась вперед.

Спенсер кивнул, теперь все стало проще.

– Я получил сообщение от телефонистки на коммутаторе, что девушка с такой фамилией разыскивала меня, но она не перезвонила. Это было где-то в марте-апреле.

– Вы не отреагировали на ее фамилию потом, когда она пропала?

– Как я мог отреагировать? Помню, что газеты писали об ее исчезновении, но я даже не был уверен, что это та девушка, которая меня искала, хотя имя и необычное.

Судя по выражению лица Сесилии Турссон, она приняла его объяснения.

– Она не оставила сообщения? Не просила вас ей перезвонить?

– Нет, мне сообщили только, что она звонила. И что перезвонит. Речь шла о ее дипломной работе, которую она как раз писала.

В его памяти всплыли еще подробности.

– Помню, я тогда подумал, что у меня все равно нет на нее времени. Нередко бывает, что студенты звонят и просят помочь. – Спенсер пожал плечами. – Но времени на всех не хватает. К сожалению.

– Понимаю, – проговорила Сесилия Турссон и перевернула страницу в своем блокноте. – «Ангелы-хранители».

Эти слова упали будто снег на голову: сколько лет он не слышал этого названия!

– Да?

– Вы были членом этого клуба?

– Именно так.

Не понимая, почему разговор принял такое неожиданное направление, Спенсер сидел как на иголках.