Марк Ньютон - Книга превращений

Странный дух протянул руку, и Фулкром, невольно отпрянув, не зная, брать ее или нет, не сомкнется ли его собственная ладонь в пространстве. Но все-таки пожал – рукопожатие вышло вполне осязаемым. Тут по камням мягкими скачками примчались две громадные кошки, ростом Акеру по пояс, и сели рядом с ним, подозрительно уставившись на Фулкрома.

– Не обращайте внимания на эту парочку, – сказал Акер. – Просто они недолюбливают живых. Живые их раздражают.

«Я тоже не очень-то люблю мертвых», – подумал Фулкром, наблюдая, как одна кошка лижет себе лапу.

– И много тут у вас живых?

– Да нет, по правде говоря. Вот Ульрик, и все.

Фулкрома и Ульрика проводили на берег, где их приветствовали другие светящиеся фигуры.

– Здесь все мертвые, – шепнул ему Ульрик. – Многие в тот раз пошли за мной, чтобы посмотреть, каким теперь стал мир. У одних остались наверху неоконченные дела, другие хотели кого-то повидать. Могу только предположить, что те, кто остался здесь, не хотят уходить.

Мертвые на первый взгляд были такими же, как живые, не считая ран, от которых они умерли, – раны на них не заживали. А еще от них исходило легкое, едва заметное свечение, как от Адены. Их одежда отражала историю мира: Фулкром замечал костюмы эпох, запечатленных на старинных картинах или гобеленах древности. Мертвые подходили к ним группами и так же, группами, уходили: их привлекало необычное зрелище посещения их мира живыми.

– Сколько их тут осталось? – спросил он у Акера, который шел за ними, а две кошки так и вились вокруг его ног. И тут же Ульрик шепнул ему на ухо:

– По-моему, этот человек у них вроде привратника.

– Ну, я бы сказал, около сотни, – прогудел Акер. – Не все хотят покидать насиженные места. Жизнь уже не та, что прежде. Кроме того, не у всех, кто пытался пересечь реку, это вышло: многие ослабели, им, если так можно сказать, не хватило решимости.

– Наверное, тебе нечего пока сообщить мне о местонахождении той книги, которую я искал?

– Вообще-то, местные о ней думают. Здесь есть старые библиотеки – развалины, конечно. Как и все остальное. В них пока ничего не нашли. Но они ищут. Все развлечение, а то здесь порой так скучно.

Они миновали массивные железные ворота в темной каменной стене. Глубокие трещины исполосовали камень, превратив его местами в ничто, и Фулкром невольно отметил, до чего эти стены напоминали стены Виллджамура, только как будто после апокалиптической катастрофы.

Он недоверчиво покачал головой. Город внизу был выстроен по тому же принципу, что и наверху: улицы, окружая холм со всех сторон, поднимались наверх концентрическими кольцами. Дома, высокие и узкие, опасно кренились друг на друга, местами они уже рухнули, местами еще только грозили упасть. Было непривычно тепло. На одной улице играли за столом в карты двое мертвых, из спины одного торчал нож. В городе существовали площади и дворы, парк с мертвыми деревьями, и повсюду бродили мертвецы. Странная, необъяснимая тоска навалилась вдруг на Фулкрома, словно его нутро отказывалось принимать всерьез то, что он видел. Все стало вдруг бессмысленно, все утратило значение. Неужели эти странные фигуры – действительно те, кто умер наверху в разное время, кто раньше, а кто позже?

– Я видел достаточно, – сказал Фулкром. – Мне пора возвращаться к моим обязанностям наверху.

– Ха, типичный живой, – усмехнулся один старик. – Вечно они про обязанности да про работу. Нет чтобы порадоваться жизни, пока есть время, верно?

– Я и радуюсь моей работе, – отвечал Фулкром. – Я приношу людям пользу. – Однако последняя фраза прозвучала как оправдание, и это ему не понравилось. Он обратился к Ульрику: – Пожалуйста… Я больше не могу здесь оставаться. Не могу смотреть.

Ульрик положил обе руки на плечи Фулкрома, как будто хотел встряхнуть его.

– Ты же искал ответов, следователь. А я хотел, чтобы ты мне поверил. Мне понадобится твоя помощь в ближайшие дни. Я же вижу, когда человек способен мыслить логически, – тебя надо было убедить. Кажется, мне это удалось. Верь мне и моему делу – твой мир скоро изменится, и очень сильно.

– Я знаю, что церковь уже вызвала в город тварей. Когда я найду вторую «Книгу превращений», мне понадобится провести определенные ритуалы на поверхности. Возможно, мне придется уточнять детали, в это время мне понадобится защита, и тебе придется меня защищать. И не только защищать, но и верить. Немного найдется таких, кто сможет поверить в то, что будет здесь происходить, и немногие смогут сохранить верность.

– Кажется, – прошептал Фулкром, – у тебя нет оснований сомневаться во мне. Я тебе верю.

Улыбка, осветившая лицо священника, говорила скорее об облегчении, чем о радости.

– Только скажи мне, – начал Фулкром, заставляя себя мыслить логично, – а как же те мертвые, что пришли наверх? Их ведь нужно вернуть сюда – или нет? – Мысли об Адене и о том, как избавиться от ее призрака, не покидали его ни на мгновение.

Его перебил Акер:

– Вообще-то, да, всех, кто поднялся, надо вернуть сюда.

Фулкром облегченно вздохнул, его глаза расширились.

Акер захохотал, почесывая одну из своих кошек за ухом. Та с блаженным видом изогнула шею, подставляя уши.

– Что это с вами, сэр? – спросил Акер. – Вам точно призрак явился!

Тем временем на южном берегу Тинеаг’ла оставшиеся в живых члены бывшего ордена Равноденствия набрели на еще один заброшенный город. Отсутствие в нем обитателей обострило страхи Верейн.

Увязая по колено в снегу, они пробирались по улицам, носившим следы недавней бойни. На фасадах деревянных домов местами виднелись кровавые пятна. Остальное, вероятно, скрыл снег.

Ветер был слабый, солнце светило ярче, чем в северной части острова, где располагались Врата Миров. А еще здесь было теплее – всего на градус или два, но и этого было достаточно, чтобы поднять ей настроение.

– Туунг, почему я никак не могу вспомнить его имя? – Верейн показала на культиста, путешествовавшего с ними, – молодого блондина в хорошей физической форме, полного оптимизма, которого она сама давно уже не чувствовала. – Он был с нами, когда мы покидали Виллджамур?

Туунг нахмурился.

– Конечно, детка. Ты что, правда не помнишь?

– Нет. – Его черты казались ей смутно знакомыми, но, сколько она ни вглядывалась в них, настоящее узнавание не приходило.

– Это же Тоди, – объяснил Туунг, которому стало не до смеха, – он почуял что-то серьезное. – Мы с ним друзья, он и я.

– Наверное, это из-за холода, – солгала она. – Да, его лицо мне знакомо. Тоди.

– Хорошо, что мы сегодня остановимся на ночлег, детка. Если удастся найти комнату, свободную от трупов, разведем огонь, приготовим еды. Тебе надо поесть горяченького.