Джек Хорн - Пустота

Ставни оказались плотно закрыты, свет в комнате исходил лишь от торшера, который Айрис пододвинула к креслу. Непонятно, сколько времени я находилась в забытьи. Внезапно я ощутила дежавю. Точно так же я очнулась в больнице после убийства Джинни. Неужели это случилось полгода назад? Воспоминания о том, как я наткнулась на тело Джинни, еще не померкли. Я с легкостью вспомнила громкое тиканье дешевых часов и жужжание мух. Может, именно тогда я очнулась от спячки и ринулась вперед полным ходом? Или это произошло накануне, когда я вбила себе в голову мысль о том, что могу доверить решение своих любовных проблем старухе с перекрестка?

Я поблагодарила Господа за то, что он направил мой «Завиральный тур» к кладбищу Колониал. Я очутилась там как раз вовремя и заприметила матушку Хило, которая плелась меж надгробий, продираясь сквозь реальность, будто игла сквозь ткань. В одной руке она тащила свою красную сумку-холодильник, а в другой – складной садовый стул, опираясь на него, как на трость. Хило задержала несчастная женщина, решившая вынести смертный приговор своему мужу. Бедняжка попыталась повернуть магию вспять, узнав, что обвиняла его ложно. Устранила ли Хило проклятие или невиновный пострадал из-за недальновидности жены? Жаль, что я Хило не спросила. Хотя бы для того, чтобы выяснить, где правда, а где ложь. Или я просто боялась услышать ответ Хило? Мне хотелось верить, что Хило развеяла чары, прежде чем они причинили необратимый вред. В своей магической практике она не всегда придерживалась концепции плохого и хорошего, но я ее полюбила, как и она меня. Нам, Тейлорам, были доступны магические силы, многократно превосходящие те, о которых Хило могла бы только мечтать, но не сомневалась, что старуха с перекрестка нашла бы способ защитить Колина. Интересно, беспокоили бы меня ее методы или я бы поддержала Хило во всех ее начинаниях? Ведь в моем случае главное – эффективность и результат…

Дружба с Хило изменила меня, однако мое взросление произошло раньше той судьбоносной встречи на Колониал. Я попыталась вспомнить себя прежнюю, до того дня, когда Мэйзи впервые привела в дом Джексона и представила его нам. Я привыкла жить вне магии, поодаль от родных и стала одиночкой по натуре. Я держалась от ведьм в сторонке, хотя затворником не была. Вероятно, мне нравилось водить туристов по Саванне и скармливать им беззлобные байки, потому что в эти минуты я ощущала себя не просто центром внимания, а вливалась в людской поток. Я несла ответственность за своих подопечных и не могла помахать им рукой и бросить их на городском рынке или в «Пиратском доме».

А тогда я и впрямь была счастлива. Готова к приключениям, любопытна, предана Питеру – благодаря обещанию, которое и не надо было вслух произносить. Тому, которое я едва не нарушила. Разоблачив обман Джексона, я обрела свою собственную украденную магию. Я любила колдовство и по глупости решила, что души в Джексоне не чаю. Моя черствость по отношению к Питеру заставила его принять отчаянные меры, но в итоге мы зачали нашего малыша, ныне пребывающего в моей утробе.

Я погладила свой живот и послала всю любовь мира крохотному мальчику, растущему внутри меня.

– Ты будешь в полном порядке, сынок. Мама тебе слово дает, – прошептала я, прекрасно понимая, что не могу ничего гарантировать Колину. Однако чувства переполняли меня, и я не могла говорить по-другому. Меня пронизала невероятная радость, когда я услышала безмолвный ответ. Колин верил мне! Более того, он верил в меня. Он сообразил, что я не сдамся, не позволю ему исчезнуть, что бы там ни болтала его бабушка-фейри. И я открылась Колину целиком, распахнув перед ним свою душу. Я сказала ему, что, несмотря ни на что и вопреки всему, мы прорвемся. Я выбьюсь из сил, но у него будет шанс появиться на свет, хотя его жизнь может оказаться столь же сложной и непонятной, как у его мамы. Я исполнилась решимости защитить сына любой ценой и вдруг ощутила притяжение. Незнакомая и могучая магия призывала меня. Я узнала ее источник потому, что она отличалась от моей ведьмовской энергии. Совершенно чуждая и непонятная сила напугала меня. Похоже, Гудрун находилась неподалеку и окликала меня по имени.

Но это явно было вежливое приглашение к диалогу. Обещание помощи, безопасности и… силы, достаточной для того, чтобы позаботиться о моей семье и моем нерожденном ребенке.

– Ты одна виновата. Может, пожар и Джозеф устроил, но заклинание, убившее Клер и Колина, создала ты, – громко произнесла я.

Айрис пошевелилась, но не проснулась.

– Мой сын потерял отца, пытаясь унять его боль, причиной которой была именно ты. А теперь…

Я умолкла. Я не была способна высказать вслух, что я могу потерять сына.

Ответ Гудрун пришел ко мне в виде впечатлений. Декларация невиновности. Стыд. Посулы загладить содеянное. Едкое напоминание о том, что люди, которым следовало быть моими союзниками, меня предали – и продолжают предавать, – оказалось аккуратно вплетено в ткань послания. Предложение содружества. Разве не случилось так, что обе мы пострадали от якорей грани? Они отвергли нас, лишив прочной опоры, и объединились, пытаясь нас погубить. У нас действительно много общего.

Я вздохнула. Было бы неразумно соглашаться с Гудрун. Она черпала силу в непроглядной тьме, куда я совсем не хотела попасть. Здравый смысл вопил, требуя разбудить Айрис, рассказать ей обо всем. Но мой рассудок забуксовал, гадая, как защитить Колина. А вдруг у Гудрун есть идеи насчет спасения Колина? Тогда мне придется рискнуть. Я должна ее выслушать.

Я провела руками над своим нагим телом, и на нем появилась одежда. Закрыла глаза и сосредоточилась на энергии Гудрун. Я вообще не представляла, в какое нечестивое место я перенесусь, но я могла пройти босиком по аду (настоящему, если он существует), если это даст моему сыну шанс родиться.

Внезапно раздался знакомый голос из громкоговорителя в туристическом автобусе, и я открыла глаза.

Я очутилась в парке Форсайт, под раскидистым дубом, который я и Питер давным-давно прозвали «деревом для лазания». Именно здесь мы поженились несколько месяцев назад.

«Встретимся под „деревом для лазания“?» – спросил меня Питер. «Как всегда, и на всю оставшуюся жизнь», – засмеялась я и, дотронувшись до коры на стволе, попросила дуб запомнить этот день, на всякий случай, если все остальные забудут.

Как магнит притягивает частицы железа, так мое внимание было отвлечено от старого дуба и счастливых воспоминаний. На ближайшей скамейке сидела Гудрун – спиной ко мне. Не оборачиваясь, приветливо помахала, дескать, присоединяйся.

Я медленно обогнула скамейку.

– Благодарю, что не отвергла мое приглашение, – произнесла Гудрун с отрывистым немецким акцентом. Я сразу подумала об Эрике Вебере, одновременно приходившемся мне отцом и дядей.