Диана Гэблдон - Семь камней

– Вы знаете, саа, кто такой обиа ?

– Нет.

Родриго заметно растерялся. Он заморгал и пошевелил губами, явно не зная, как описать этого человека. Наконец он беспомощно пожал плечами и сдался.

– Он говорит вам – берегитесь.

– Неужели? – сухо спросил Грей. – Чего-то конкретно?

Этот вопрос оказался удачным. Родриго с готовностью закивал.

– Не надо находиться близко от губернатора. Держитесь подальше, насколько можете. Он скоро… ну… с ним случится что-то плохое. Скоро. Он… – Слуга замолк, вероятно, сообразив, что его могут уволить – если не хуже – за такие слова о губернаторе. Впрочем, Грея очень заинтересовало такое сообщение, и он сел и жестом велел Родриго тоже сесть, что тот сделал с явной неохотой.

Кто бы ни был этот обиа , подумал Грей, он несомненно обладал властью, раз заставил Родриго сделать то, что тот явно не хотел. Лицо парня блестело от пота, он крепко сжимал лежавшие на коленях руки.

– Расскажи мне, что сказал этот человек обиа , – спросил Грей, наклонившись вперед и пристально глядя на парня. – Я обещаю, что не скажу никому.

Родриго испуганно сглотнул, но закивал. Он наклонил голову и поглядел на стол, словно хотел найти нужные слова, написанные на деревянной столешнице.

– Зомби, – еле слышно пробормотал он. – Зомби придут за ним. За губернатором.

Грей не имел представления, что такое зомби, но парень произнес это слово таким тоном, что у Грея побежали по спине мурашки, неожиданно, словно дальняя молния.

– Зомби, – повторил он. Вспомнив недавнюю реакцию губернатора, он спросил: – Зомби – это что, какие-нибудь змеи?

Родриго ахнул, но потом немного успокоился.

– Нет, саа, – серьезно проговорил он. – Зомби – это мертвые люди. – Он встал, торопливо поклонился и ушел, выполнив свою миссию.

Понятное дело, что после этого визита Грей не мог заснуть.

Он сталкивался с немецкими ночными ведьмами на помеле, с индейскими призраками, он прожил пару лет на Шотландском нагорье и больше других сталкивался с самыми причудливыми предрассудками. И если он не собирался моментально верить местным поверьям, то не собирался также и сбрасывать их со счетов. Такие поверья заставляют людей делать вещи, которые они не делали бы при иных условиях, – и будь то поверье обоснованным или нет, все равно действия убежденных в его справедливости людей бывают вполне конкретными.

Как бы там ни было, зомби, обиа, – ясно одно, что губернатору Уоррену что-то угрожало, и Грей даже догадывался, что губернатор знал, что это могло быть.

Но насколько реальной была угроза? Он погасил пальцами огонек свечи и с минуту сидел в темноте, пока не привыкли глаза, потом поднялся и неслышно подошел к французским дверям, за которыми скрылся Родриго.

Гостевые комнаты Кингс-Хауса представляли собой просто цепочку коробок с французскими дверями, открывавшимися на длинную террасу. Грей выждал немного и протянул руку к муслиновой занавеске; но тут же спохватился, что, если какие-то люди наблюдают за его комнатой, они увидят, что ткань отдернута.

Вместо этого он повернулся и прошел к внутренней двери. Та открывалась в узкий коридор, теперь совершенно темный – и совершенно пустой, если он мог доверять своим органам чувств. Он тихо закрыл дверь и оглянулся через плечо на французские двери. Интересно, подумал он, что Родриго пришел к передней двери, хотя мог подойти к Грею незаметно.

Но Родриго сказал, что его прислал некий обиа . Ясное дело, он хотел, чтобы видели, что он выполнил его приказ. В свою очередь, это означало, что, скорее всего, кто-то наблюдал за ним.

Логично предположить, что те – или тот – люди теперь смотрят, что Грей предпримет дальше.

Его тело уже сделало собственные выводы, рука потянулась за бриджами и сорочкой еще до того, как он решил, что если что-то вот-вот случится с Уорреном, то его долг это предотвратить, зомби там или не зомби. Он, не прячась, вышел из французских дверей на террасу.

Как он и ожидал, на каждом конце террасы стояли часовые: Роберт Черри никогда не забывал о таких вещах. С другой стороны, эти болваны даже не видели, как Родриго вошел в его комнату, и Грей был крайне недоволен ими. Впрочем, с разносом он подождет. Ближайший часовой увидел его и резко окрикнул: «Стой! Кто идет?»

– Это я, – кратко ответил Грей и без лишних разговоров отправил часового с приказом к другим солдатам, стоявшим вокруг дома, чтобы те были начеку, потом послал двух человек в дом – ждать в холле, пока их не позовут.

Затем Грей вернулся к себе и прошел по темному служебному коридору. За дверью в конце него он обнаружил дремлющего чернокожего слугу, присматривавшего за огромными медными котлами, в которых грели горячую воду для всего дома.

Слуга заморгал и вытаращил глаза, когда Грей потряс его, но тут же кивнул в ответ на требование показать ему спальню губернатора. Он привел Грея в главную часть дома, а там они поднялись по темной лестнице, освещенной только лунным светом, лившимся сквозь высокие окна. На верхнем этаже все было спокойно и тихо, не считая медленного, размеренного храпа, доносившегося из-за двери, где, по словам раба, спал губернатор.

Слуга покачивался от усталости и зевал так, что мог вывихнуть челюсть. Грей отпустил его, приказав прислать наверх солдат, которые будут теперь стоять возле двери. Тот заковылял по ступенькам вниз, в темный холл. Грей надеялся, что он не споткнется и не сломает себе шею. В доме было очень тихо. И все же…

Дом, казалось, дышал, наблюдал за ним, словно живое и разумное существо. И это нервировало. К тому же Грей начинал чувствовать себя немного по-дурацки.

Надо ли ему разбудить Уоррена? Предостеречь его? Задать вопросы? Нет, решил он. Не нужно, пусть отдыхает. Вопросы подождут до утра.

Звуки шагов поднимавшихся по лестнице развеяли его нервозность, и он спокойно отдал распоряжения. Часовые будут стоять на посту возле этой двери до утра, пока их не сменят. Если они услышат за дверью какие-нибудь подозрительные звуки, они должны будут немедленно войти. В остальном…

– Будьте начеку. Если увидите или услышите что-нибудь , сообщите мне.

Он помолчал, но Уоррен продолжал храпеть, Грей пожал плечами, спустился вниз, вышел в шелковистую ночь и вернулся в свою комнату.

Сначала он унюхал это. На мгновение даже подумал, что забыл закрыть баночку с медвежьей мазью, но тут вонь сладковатого разложения добралась до его горла, а за ней и пара рук, вынырнувших из темноты.

Он отбивался в слепой панике, бил руками и ногами, но хватка на его шее не ослабевала, и в уголках того, что при свете было бы его полем зрения, замерцали яркие огоньки. Чудовищным усилием воли он заставил себя обмякнуть. Внезапная тяжесть удивила нападавшего, и Грей, падая, вырвался из безжалостных рук. Он ударился о пол и откатился.