Сандра Браун - Чужое сердце

Хансейкер громко фыркнул и проглотил комок липкой мокроты, застрявшей в носоглотке.

– Как мне представляется, мисс Делани, этот тип просто пытается попугать вас.

– И у него это здорово получается. Потому что мне уже страшно. Это я поняла и сама. Потому и пришла к вам. Чтобы вы нашли этого типа и положили конец его бурной деятельности.

– Это не так просто, как вам кажется.

– А разве я сказала, что это просто? Будь это просто, я бы разобралась с этим сама. Но для того и существует полиция, чтобы разруливать ситуации, подобные этой. У рядовых граждан нет ни навыков, ни возможностей.

– А как, по-вашему, мы должны это разрулить?

– Не знаю! – раздраженно воскликнула Кэт. – Выяснить, в какой ящик были брошены письма. На какой машинке отпечатаны. Или на какой бумаге. И есть ли на бумаге отпечатки пальцев?

Хансейкер хохотнул и подмигнул ей.

– Гляжу, вы насмотрелись фильмов из жизни копов.

Кэт хотелось наорать на него, чтобы он наконец оторвал от стула свою толстую задницу и отправился отлавливать отправителя писем. Увы, стоит дать волю нервам, как этот жлоб лишь укрепится во мнении, что перед ним истеричная дамочка, которая устроила шум непонятно из-за чего. Подумаешь, пара-тройка писулек от какого-то шутника. Из-за чего тут поднимать сыр-бор?

И Кэт, вместо того чтобы дать выход гневу, произнесла с нарочитым спокойствием:

– Не учите меня жить, лейтенант Хансейкер.

Его деланая улыбочка слегка увяла.

– Секундочку. Разве я…

– Единственное, чего вы пока не сделали, так это не похлопали меня по голове.

С этими словами Кэт поднялась с места и наклонилась через стол.

– Я, если вы не в курсе, взрослый, разумный человек, способный к логическому мышлению, так как в придачу к матке у меня еще есть мозг. Я не страдаю предменструальным синдромом и не злоупотребляю спиртным. Различий между нами такое огромное количество, что их хватило бы на целую энциклопедию, но то, что я в юбке, а вы – в брюках, – самое несущественное из них.

Так что вы сейчас или вынете изо рта вашу омерзительную сигару и отнесетесь к моей проблеме со всей серьезностью, или же я пожалуюсь на вас начальству, – заявила Кэт и побарабанила по столу костяшками пальцев. – Наверняка имеется некий метод, позволяющий вычислить того, кто шлет мне эти послания.

Физиономия Хансейкера приобрела оттенок сырой печенки. Ага, попался, дружок, подумала Кэт, ты у меня на крючке.

Хансейкер оттянул воротник, как будто тот сдавливал ему горло, поправил галстук, вынул изо рта сигару и бросил ее в выдвижной ящик стола. Затем, изобразив улыбку, вежливо попросил ее присесть.

– Вам известен кто-то, кто, возможно, затаил на вас обиду?

– Нет. Разве что… – она задумалась, не решаясь высказать вслух сомнения, к которым у нее не было никаких доказательств.

– Что именно?

– На телестудии есть еще одна молодая женщина. Она прониклась ко мне антипатией с первой минуты, когда я пришла работать сюда.

И Кэт поведала ему о своих нелегких отношениях с Мелией Кинг.

– В конце концов она призналась, что выбросила мои лекарства. Но я ни за что не поверю, что свалившаяся лампа – ее рук дело. Ее вновь взяли на работу вскоре после того, как я ее уволила. И похоже, новая должность ей нравится. Я вижу ее каждый день, но мы практически не разговариваем. Согласна, мы недолюбливаем друг дружку, но готова спорить на что угодно, что ее нелюбовь ко мне не имеет никакого отношения к моей операции по пересадке сердца.

– Страшна, как смертный грех?

– Не поняла?

– Как она выглядит? Может, ее просто мучает зависть?

Кэт отрицательно покачала головой.

– Нет, внешность у нее что надо. Такая может заполучить любого мужчину, какого захочет.

– Что, если она решила убрать в вашем лице конкурентку?

На лице Хансейкера появилось плотоядное выражение. Впрочем, Кэт тотчас его осадила колючим взглядом. Хансейкер хмыкнул и, вновь поерзав толстой задницей на стуле, взял в руки «некролог».

– Написано как-то грубо, я бы сказал.

– Я тоже это заметила. Таким языком в газетах не пишут.

– И не указана причина смерти.

– Потому что это тотчас меня насторожило бы. Я бы знала, чего ожидать.

– Но в жизни вам лично никто не угрожал. Не вертелся у вашего дома или что-то в этом роде.

– Пока нет.

Хансейкер уклончиво хмыкнул, потянул губу и шумно выдохнул. Чтобы протянуть время, вновь принялся разглядывать газетные вырезки. Прежде чем заговорить снова, выразительно прочистил горло.

– Они собраны по всей стране. Этот сукин сын зря времени не теряет.

– Что, скажу честно, пугает еще больше, – призналась Кэт. – Судя по всему, у него есть пунктик насчет таких, как я. Трудно сказать, причастен ли он к их гибели или нет, однако он явно приложил усилия к тому, чтобы собрать о них информацию.

– То есть вы склонны думать, что все эти несчастные случаи – его рук дело? – спросил Хансейкер. По его скептическому тону было понятно, что он не разделяет эту теорию.

Кэт сама была не слишком в этом уверена и постаралась уйти от прямого ответа.

– Мне представляется важным, что дата смерти каждой жертвы совпала с датой операции, которая, кстати, совпадает и с моей. Уж слишком много совпадений для того, чтобы быть совпадением.

Хансейкер вновь задумчиво потянул нижнюю губу.

– Вы когда-нибудь встречались с семьей вашего донора?

– А вы думаете, тут есть какая-то связь?

– Это всего лишь предположение. Не хуже и не лучше любого другого. Что вам известно про вашего донора?

– Ничего. До недавнего времени я вообще ничего не хотела про него знать. Но вчера я обратилась в банк донорских органов, откуда получила сердце, и спросила у них, интересовался ли мною кто-то из семьи донора. Сейчас они проверяют документы агентства, которое взяло у донора сердце. Думаю, через несколько дней я буду иметь ответ. Если выяснится, что никто из них не интересовался мной, значит, эта версия отпадает.

– Это почему же?

– Такова политика. Личности донора и реципиента держатся в тайне, если только какая-то из сторон не сделала запрос по поводу другой стороны. Лишь в этом случае агентства имеют право разглашать конфиденциальные сведения. Кстати, это личное дело каждой из сторон, вступать в контакт с другой стороной или нет.

– И это единственный способ выяснить, кому досталось то или иное конкретное сердце?

– Да, если только у вас нет доступа к центральному компьютеру, где вы можете узнать личный номер донора в ОСОО.

– Не понял?

Кэт объяснила ему то, что недавно узнала от Дина.

– Объединенная Сеть Обмена Органами. Каждый донор органа или тканей, как только те у него изъяты, получает свой личный номер. Им закодирован год, день и месяц изъятия органов и передачи их в донорский банк. Это делается в целях борьбы с торговлей органами на черном рынке.