С. Стивенс - Легкомысленные

– Ты совсем рехнулся? – Я попыталась подстроиться под его шепот, но бешенство вытеснило все прочие эмоции, и мне показалось, что я кричу. – Что ты здесь делаешь?

Вторая фраза вышла уже намного тише.

Он кокетливо склонил голову:

– Я здесь живу, забыла?

Я могла ему врезать. Мне в самом деле хотелось, но опасение возбудить любопытство и, скорее всего, неодобрение Денни остановило мою руку. Взамен я стиснула кулаки, переборов соблазн.

– Нет, ты уезжаешь, забыл? Грандиозный, задумчивый, театральный уход… Колокола звонят?

Мое раздражение неприкрыто сочеталось с сарказмом.

Келлан тихо прыснул:

– Ситуация изменилась. Меня очень настойчиво попросили остаться.

Он порочно улыбнулся и закусил губу.

Мое дыхание пресеклось, и я ненадолго прикрыла глаза, чтобы не видеть его безупречного лица.

– Нет. У тебя нет ни малейшей причины быть здесь.

Открыв глаза, я увидела, что он продолжал гадко улыбаться. Не иначе набрался вчера: ничем другим было не объяснить перемену в его поведении. Я рискнула взглянуть на Денни, но тот все так же блаженно следил за соревнованиями.

Когда я вновь обернулась к Келлану, он перестал улыбаться и сосредоточенно подался ко мне.

– Я ошибался. Возможно, ты этого хочешь. Дело стоит того, чтобы остаться и выяснить.

Он говорил шепотом, но мне мерещилось, что он орет во все горло.

– Нет! – Я брызнула слюной, с секунду не зная, что сказать дальше. Собравшись, я добавила: – Ты был прав, я хочу Денни. И выбираю Денни.

Я говорила с ним тихо, не смея даже взглянуть в гостиную, боясь, не различил ли Денни собственного имени.

Келлан чуть улыбнулся и потянулся к моей щеке. Я машинально захотела уклониться и съездить ему по физиономии, но тело не слушалось. Почему оно больше не подчинялось мне? Тупое, непокорное тело. Келлан провел кончиками пальцев по моему лицу. При первом касании меня обожгло памятной страстью. Я разомкнула губы, когда его пальцы скользнули по ним, и полуприкрыла глаза от удовольствия, но мигом распахнула их, услышав смешок.

– Посмотрим, – сказал он небрежно, положив руку на колено и откинувшись в кресле с победной самодовольной улыбкой.

Тупое, дурацкое, непослушное тело.

– А он? – Я мотнула головой в сторону Денни.

Улыбка Келлана увяла, взгляд уперся в стол. Голос зазвучал болезненно, но твердо.

– Вчера вечером я много об этом думал. – Он опять посмотрел мне в глаза. – Не хочу ранить его без нужды. Я ничего не скажу ему, если ты не попросишь.

– Нет, я не хочу, чтобы он знал, – прошептала я, вновь радуясь, что у меня не осталось слез. – Что это значит «без нужды»? Кто мы с тобой теперь, по-твоему?

Его улыбка вернулась, и он потянулся через стол, чтобы взять меня за руку. Я дернулась назад, но Келлан крепко вцепился в мою кисть и погладил мои пальцы.

– Ну, в настоящий момент мы друзья. – Он смерил меня взглядом так, что я вспыхнула. – Добрые друзья.

Я задохнулась, не вполне понимая, что я могу ответить на это, затем во мне разгорелась злость.

– Ты сказал, что мы никогда не были друзьями. Только соседями, помнишь? – Я не могла сдержать яд.

Он склонил голову набок, симпатичный донельзя.

– Ты заставила меня передумать. Ты умеешь быть очень убедительной. – Он искушающе понизил голос. – Может, поубеждаешь меня еще при случае?

Я резко встала, и ножки стула взвизгнули по полу. Келлан спокойно выпустил мою руку и смотрел на меня, тогда как Денни крикнул из гостиной:

– Ты в порядке?

– Да, – отозвалась я, чувствуя себя глупо. – Просто иду наверх, в душ. Пора собираться на работу, подменять Эмили.

Внезапно мне захотелось смыть с себя все следы Келлана. Я взглянула на Денни. Он уже отвернулся к телевизору, полностью безразличный к кухонным баталиям.

– Хочешь, я пойду с тобой? Мы сможем продолжить нашу беседу, – прошептал Келлан, дьявольски ухмыляясь.

Мое сердце затрепетало. Я бросила на Келлана прощальный взгляд и решительно вышла вон.

Затягивая сборы, я обдумывала проблему, в которую превратился Келлан. Что я наделала? О чем, ради всего святого, я думала? Я должна была дать ему уехать… Почему не дала? Почему я не позволила ему залезть в машину и позволила залезть в…

Я вздохнула. В тот момент мне действительно не хотелось думать об этом. Желудок и без того мучительно ныл.

Дело было в том, что только что на кухне он сказал очень странную вещь. Как же он выразился?.. «Возможно, ты этого хочешь». Этого? Кем он нас считал без учета роковой ошибки? Хорошо, если верить ему, теперь мы точно были друзьями. Меня немного раздосадовало, что это побудило Келлана считать нас друзьями. В моем представлении мы были ими всегда. А теперь стали друзьями добрыми? И он мог этого не сказать, но я точно услышала, как если бы он кричал с колокольни: добрыми друзьями – с привилегиями. «Ну, извини, – подумала я, расчесывая волосы и собирая их в хвост, – мы не такого рода друзья. Во всяком случае, отныне».

Денни отвез меня на работу, но в бар не зашел, так как Макс позвонил ему в тот самый момент, когда он парковался. Раздосадованно покачав головой, он вздохнул и сказал мне, что должен уехать на несколько часов, но заберет меня после смены. Я кивнула и ответила, что это здорово. То, что я ему сделала, в значительной мере усмирило во мне всякое недовольство посягательствами Макса. Мне все еще было дурно. Я взялась за живот, провожая взглядом габаритные огни его машины. Часть меня испытала облегчение, когда они скрылись вдали: мне нужно было пережить вину в одиночестве.

Днем же в «Пите» одиночества было не занимать. Конечно, не в прямом смысле – на ланч собралась куча народа, но я никого не знала. Если бар «У Пита» был большой семьей, то сменщицы дневные и ночные приходились друг дружке дальними родственницами. Да, мы встречались по праздникам, но в действительности общались редко.

Дневной бармен был симпатичным мужчиной, который вежливо кивнул мне, когда я вошла в бар. По-моему, его звали… Трой? Я не была в этом достаточно уверена, чтобы обратиться к нему по имени. Незачем выставлять себя идиоткой. Простого «привет» покамест хватит. Две другие официантки были старше и работали здесь, очевидно, с начала времен. Обе седые и курчавые, они всех называли «лапушками» и «дорогушами», а потому я решила, что их не обидит, если и я назову их так же. Они были, впрочем, очень милы, и я быстро вошла в струю.

Публика тоже была другая. Вечером приходили все больше пьянчужки. Эти же были в основном едоки. За этот день я побывала на кухне больше раз, чем за все время моей работы в «Пите». Вечером готовкой заведовал застенчивый малый по имени Скотт. Долговязый и странно тощий для повара, он, я могла поклясться, знал свое дело! Кухня в «Пите» была одной из лучших в округе. Источник кулинарного таланта Скотта заправлял в кухне днем – то был его отец, Сол, такой же длинный и тощий и столь же (если не более) отменный повар. Он был веселым и всякий раз, стоило мне явиться с заказом, подмигивал мне и отпускал шуточку.