Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

– Это было ужасной ошибкой! – слабым голосом пролепетал Ферди. – До обеда я всегда сам не свой!

– Откровенно говоря, именно так я и поступил, – сообщил Шерри с подкупающей искренностью, граничащей, по мнению его друзей, с несусветной глупостью. – Вот только она отказалась выходить за меня.

– Она отказала тебе! – вскричал Ротем, и его осунувшееся лицо внезапно озарилось радостной улыбкой.

– Именно это я и пытаюсь тебе втолковать. На мой взгляд, у нее в запасе имеется кое-кто получше нас обоих, Джордж. Если она сумеет довести его до нужного состояния, то получит Северна, помяни мое слово!

– Шерри! – прогремел обескураженный влюбленный, вскакивая на ноги и сжимая кулаки. – Еще одно пренебрежительное слово в адрес самой милой, божественной и очаровательной из женщин – и я вызову тебя на дуэль!

– Ну а я не приму твой вызов, – ответил виконт.

– Я должен буду назвать тебя трусом? – пожелал узнать Ротем.

– Нет-нет, Джордж, не делай этого! – взмолился Ферди, встревоженный донельзя. – Ты не можешь назвать беднягу Шерри трусом только потому, что он не хочет драться с тобой! Будь же благоразумен, старина!

– Ох, да оставьте вы его! Пусть называет меня кем хочет! – заявил виконт, которому явно надоели эти препирательства. – Если бы я не должен был сочетаться браком сегодня, то непременно заставил бы тебя умыться красненьким, Джордж! Кому-нибудь уже давно пора выпустить тебе капельку твоей горячей крови!

– Более того, – суровым тоном подхватил мистер Рингвуд, – Шерри не сказал ни единого слова, которое ты мог бы истолковать превратно. Предположим, она действительно намерена выйти замуж за Северна. Ну и что из этого? Что здесь плохого, скажи на милость? Смею предположить, она уже видит себя герцогиней. Как и любая на ее месте!

– Ни за что не поверю, что она может быть такой меркантильной! – заявил Ротем, подходя к окну и глядя на улицу.

Его долготерпеливые друзья, с облегчением отметив, что гнев Джорджа улегся, по крайней мере на некоторое время, вернулись к обсуждению проблемы, с которой столкнулся Шерри. Разговор их в конце концов привлек внимание лорда Ротема, он отошел от окна и даже вежливо попросил виконта пояснить, как могло случиться, что тот женится на совершенно незнакомой им девушке. Шерри охотно, хотя и сдержанно, удовлетворил его любопытство и вкратце посвятил в историю своего побега; а лорд Ротем, окончательно уверовав в то, что виконт отказался от всех притязаний на руку Несравненной Изабеллы, тепло пожал ему ладонь и принес свои поздравления.

– Да, все это очень хорошо, – заявил мистер Рингвуд, – но ничуть не приближает нас к решению проблемы того, где взять епископа, который бы выдал нам специальную лицензию.

– Тебе все-таки придется сочетаться браком во Флите, – скорбным тоном изрек мистер Фейкенхем.

– Нет, – возразил мистер Рингвуд. – Так не годится. Это незаконно.

И в тот самый миг лорд Ротем потряс всю компанию, заставив ее лишиться дара речи, признавшись, что он знаком с одним епископом. Сей исключительный казус Джордж объяснил тем, что вот уже лет десять его мать водит самую сердечную дружбу с этим типом; после чего, испытывая явное облегчение, ведь виконт более не являлся его соперником, Ротем предложил представить Шерри клирику.

Виконт моментально принял предложение и тут же заручился содействием мистера Рингвуда. Джил, узнав, что ему предстоит сопровождать невесту друга в походе по шляпным магазинам и ателье мод, которые почтили город своим присутствием, да еще и разубедить даму приобретать вещи, несовместимые с ее статусом, в смятении уставился на виконта. Но его возражения ни к чему не привели. Шерри заверил Рингвуда, что он с легкостью найдет общий язык с мисс Уонтедж; после чего, договорившись о встрече с Ротемом, увез Джила с собой на фаэтоне в гостиницу «Гриллон».

Мисс Уонтедж, несмотря на вполне понятный и простительный страх, испытываемый ею оттого, что она осталась совершенно без поддержки в столь внушительном заведении, как гостиница «Гриллон», провела ночь вполне спокойно. Непривычное перевозбуждение минувшего дня чрезвычайно утомило девушку, поэтому она провалилась в сон, из которого ее не смог вырвать даже шум деловой лондонской улицы. Виконт любезно задержался ненадолго, чтобы поужинать с Геро перед тем, как отправиться к себе на квартиру; и, поскольку он обещал заглянуть к ней на следующий день с самого утра, девушка рассталась с ним, сохраняя некоторое самообладание.

Но высокомерные взгляды нескольких вдовствующих матрон, остановившихся в гостинице, в сочетании с явным любопытством служанки, прислуживавшей ей, повергли мисс Уонтедж в смятение. Лишь осознание того, что на ней надето модное платье, позволило Геро сохранить присутствие духа вплоть до одиннадцати часов утра, когда к ней пожаловал виконт, ведя за собой съежившегося и унылого мистера Рингвуда.

Господь благословил мисс Уонтедж доброй, открытой натурой, вследствие чего она покладисто смирилась с присутствием мистера Рингвуда. Узнав же, что Джил позаботится о ней, пока его светлость будет занят в другом месте, Геро, доверчиво улыбнувшись ему, сказала:

– О да! Благодарю вас! Это очень любезно с вашей стороны! Не согласитесь ли вы сопроводить меня до лавки, где я смогу приобрести шляпку для своей свадьбы? Шерри заставил меня купить вот эту, которая сейчас на мне, поскольку сообщил всем и каждому, что я еду в пансионат в Бате, но на свою свадьбу я ее ни за что не надену!

– В этом нет необходимости, – ответил Шерри. – Но имей в виду, Котенок, ты не должна выбирать то, что не понравится Джилу!

– Конечно, не буду!

Повергнутый в ужас мистер Рингвуд издал горлом какой-то неопределенный звук. Однако никто не обратил на него внимания. Шерри напутственно посоветовал Джилу быть твердым с мисс Уонтедж и – понизив голос – добавил, чтобы он ни за что не позволял ей купить шляпку, больше подходившую бы chere-amie [13], а не досточтимой леди.

Мистер Рингвуд, не причислявший себя к дамским угодникам, жалобно заявил в ответ, что он на самом деле совершенно – нет, воистину! – не разбирается в подобных вещах, но виконт, лишь пренебрежительно отмахнувшись от его возражений, вернулся к гораздо более животрепещущему вопросу найма служанки.

Мисс Уонтедж с большим удивлением, хотя и с благодарностью, узнала: у нее будет горничная, однако, поскольку она решительно не представляла, где таковую можно сыскать, то ничем не смогла помочь его светлости. И тут мистеру Рингвуду пришла в голову блестящая идея задать этот вопрос Чилхэму, что моментально пришлось по душе Шерри, заявившему: он немедленно вернется на Страттон-стрит после того, как оплатит счет мисс Уонтедж.