Джим Дэвис - Теория притягательности

Весьма вероятно, что чувствительность нашего детектора паттернов отчасти предопределяется уровнем дофамина. Когда уровень этого нейротрансмиттера высок, нам все кажется значимым. У шизофреников дофамин вырабатывается в избыточных количествах, и они склонны видеть закономерности даже в случайном шуме и улавливать даже самые неуловимые связи между идеями. Психиатр Шитидж Капур предполагает, что, когда мы считаем что-то важным, наш мозг пытается найти объяснение всему наблюдаемому. Он называет это «искаженной индуктивной логикой». Мы пытаемся объяснить, почему наблюдаемые явления так важны. В результате наши объяснения обусловлены конкретной культурной средой, в которой мы пребываем (это дело рук ФБР, это меня та ведьма прокляла и т. д.). Это происходит в глубине сознания. Убежденность шизофреника в том, что ФБР управляет его сознанием, основана не на логичных рассуждениях, за которыми следуют соответствующие ощущения, а на первичности чувств, бессознательно поддерживаемых приливом дофамина. И только затем наступает очередь рационального сознания, которое пытается найти объяснение чувствам.

Но совсем не нужно быть шизофреником, чтобы видеть закономерности, которых нет. Людям, у которых от природы повышен уровень дофамина, в большей мере свойственно наблюдать человеческие лица в облаках и вообще там, где их нет и быть не может.

Люди, верящие в паранормальные явления, как правило, слабы в теории вероятности. Предположим, вы три раза бросаете кубик и выпадают цифры 5, 1 и 3. Теперь представим, что кто-то другой три раза бросает кубик и у него выпадают цифры 2, 2 и 2. Оба варианта (в указанном порядке) равновероятны, потому что результат каждого броска не зависит от других бросков. Однако исследование, проведенное психологом Питером Брюггером, показало, что люди, верящие в паранормальные явления, весьма скептично относятся к возможности выпадения трех двоек подряд.

Как узнать, чем является повышенный уровень дофамина – причиной или следствием обнаружения закономерностей? В ходе другого своего исследования Брюггер обнаружил, что у скептиков уровень дофамина, как правило, понижен, а у тех, кто верит в паранормальные явления, повышен. Более того, искусственное повышение уровня дофамина у скептиков (с помощью таблеток) приводит к тому, что они начинают чаще замечать паттерны, в том числе несуществующие. Таким образом, можно утверждать, что уровень дофамина является причиной, а не следствием.

Психологи-бихевиористы обнаружили эффект суеверного научения. Можно научить крыс или голубей нажимать на кнопку, чтобы получить еду. Это называется подкреплением. Но если давать им корм через случайным образом выбираемые промежутки времени, происходит очень интересная вещь: животные начинают вести себя очень странным, идиосинкразическим образом, чтобы получить еду. Вот как это происходит. Предположим, голодной крысе случилось почесать правое ухо как раз перед тем, как ей дали поесть. Мозг животного отчаянно пытается привнести в процесс раздачи корма какую-то закономерность. И он предполагает (вероятно, на бессознательном уровне), что, когда чешешь ухо, это каким-то образом влечет за собой поступление корма. И крыса продолжает чесаться. Она ведет себя так, словно уверена в том, что поступление еды зависит от какой-то определенной комбинации ее поступков. На самом деле речь идет о неверном понимании причинно-следственной связи. Если провести испытания с десятком крыс, каждая будет вести себя по-своему – в зависимости от того, какое действие предшествовало появлению еды.

В обычных условиях механизм обнаружения паттернов привязан к реалиям жизни. Иными словами, мы обычно обнаруживаем закономерности, которые реально существуют, какой бы смысл мы ни придавали понятию «реально существуют». Но в тех обстоятельствах, когда связи с реальностью нарушаются (например, когда человек пьяный или накачан наркотиками, переживает сильный стресс или сенсорную депривацию), система начинает давать сбои и воспринимать случайные события как закономерные и взаимосвязанные. Стоит нарушить работу каналов, по которым поступает информация для детектора паттернов, как он начинает пытаться придавать смысл случайной или неполной информации. Представьте, например, человека, который смотрит на экран телевизора, где сплошная рябь, и пытается воссоздать изображение, которое должно там быть, или человека в темноте, который, образно говоря, делает из мухи слона, неверно интерпретируя случайные отблески, попадающие на сетчатку глаз.

Число нейронов в гиппокампе у каждого человека индивидуальное, и оно может быть связано с нашей способностью замечать паттерны. Наша способность обнаруживать паттерны и уровень нашей религиозности зависят от уровня дофамина и размера гиппокампа.

Из этого я делаю вывод, что у верующих людей выше вероятность развития шизофрении, одной из характерных черт которой является избыток дофамина, а скептикам в большей мере угрожает болезнь Паркинсона, для которой характерен недостаток дофамина.

Шизофрения имеет генетический компонент. Относительно слабое проявление этих генов может привести к развитию шизотипии, для которого характерны социальная отрешенность, странности в поведении и мышлении, магическое мышление и эпизодические квазипсихотические приступы, сопровождаемые галлюцинациями и бредовыми идеями. Галлюцинации достаточно умеренные; они больше похожи на необычные перцептуальные переживания, например видения духов на лугу.

Почему эти гены не исчезли в процессе эволюции? Репликация генов, отвечающих за расстройства шизофренического спектра, возможно, обусловлена тем фактом, что во многих традиционных обществах люди, страдающие шизотипией или эпилепсией, являются колдунами и шаманами или воспринимаются окружающими как блаженные; иными словами, они задают религиозный градус в обществе. Шизотипия больше распространена у приверженцев различных религиозных культов, нежели среди населения в целом, хотя стоит отметить результаты некоторых исследований, указывающих на то, что психотики в целом менее религиозны по сравнению с другими людьми (шизофрения представляет собой разновидность психоза). Исследование психологов Рейчел Печи и Питера Халлигена показывает, что люди, страдающие бредовыми расстройствами, больше склонны верить в паранормальные явления. Антрополог Альфред Крёбер пишет: «Шаман демонстрирует свою одержимость духами, публично разыгрывая свои внутренние переживания – переживания человека, страдающего определенным психическим расстройством. Его проекции, галлюцинации, его путь через пространство и время становятся драматическим ритуалом и служат прототипом всех будущих концепций религиозного пути к совершенству». Людям, страдающим шизотипией, как правило, свойственны вполне конкретные религиозные верования. Большинство шаманов не придерживаются целибата, и это способствует распространению их генов. Это может означать не только то, что сохранению религиозной веры в мире способствуют расстройства шизофренического спектра, но и то, что предтечами многих нынешних религиозных верований могут быть люди, страдавшие шизотипией. Родственники шизофреников – люди, как правило, творческие и религиозные, поскольку несут соответствующие гены, но симптомов полноценной шизофрении не проявляют.