Федор Сухов - Хождение по своим ранам
- Название:Хождение по своим ранам
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Журнал Аврора
- Год:1990
- Город:Ленинград
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Федор Сухов - Хождение по своим ранам краткое содержание
Хождение по своим ранам - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Я ранена. Помогите!
Я быстро выбрался из окопа, подбежал к Вале, спросил, куда ее ранило?
Она показала на ноги. Из-под короткой юбки по обнаженным коленям текла свежо-розовеющая кровь. Я растерялся, не знал, что делать, как помочь раненой девушке.
— Сумку подай.
Я подал.
— Бинт достань!
Достал бинт.
— Юбку подними!
На это я никак не мог решиться.
Валя сама рванула стягивающий пояс юбки, спустила ее на колени. Кровь текла из-под синих, окантованных красной материей трусов. Валя рванула их, обнажив нижнюю часть туго спрессованного живота. Возле паха родниково билась рудеющая — с пуговицу — слепая рана. Я стал придерживать наложенную на нее подушечку бинта, но мои пальцы била такая дрожь, что Валя крепко выругалась и тут же укоризненно покачала головой, горько улыбнулась. Эта улыбка придала некоторую смелость моим пальцам, они уверенней прикасались к бинту и к мраморно холодеющей белизне обнаженных ног. После перевязки раненая попыталась встать, но встать не могла, я подсунул под нее свои ладони, ощутив ими тепло, похожее на тепло пролитого парного молока. Откуда-то прибежали санитары, положили Валю на носилки. Носилки, покачиваясь, поплыли в глубь сосенника, а брезентовая сумка с красным крестом осталась возле землянично набрякшего песка.
Донимаемый беспрерывными минометными налетами, капитан Башок решил вынести свой командный пункт в открытое поле, в подсолнечники. Мы тоже перебрались и окопались в подсолнечниках. Перебирались и окапывались ночью. А ночи наступили темные, под стать чернеющей под ногами бугристо вылопаченной земле. На ней лежали отблески горящего Воронежа, дым поднимался до самого неба. А в небе монотонно, как бы кого-то убаюкивая, гудели наши тяжелые бомбардировщики — ТБ-3. Они легко попадали в ножницы кромсающих ночную темень немецких прожекторов и легко сбивались. Но как тяжело они падали, как тяжело расставались со своим ночным, не так уж высоким небом!
— Смотрите, товарищ лейтенант, — я увидел поднятую голову стоящего впереди меня Адаркина, а над его головой схваченную прожекторами, белую, явственно различимую точку, слепо летящую, как бабочка под абажуром лампы, на фонтанно хлещущие струи зенитного огня. Точка вспыхнула, прожекторы шарахнулись, прижались к земле. А земля тряхнулась, да так, что долго был слышен ее нутряной, надсадный стон.
На этот раз я не рыл себе отдельного окопчика, ясно понимая, что должен разделить судьбу вверенных мне бойцов, а их было одиннадцать человек на шесть противотанковых ружей, волей-неволей мне пришлось присоединиться к глуховатому Симонову, занять место убывшего Селиванчика.
Окоп Симонов уже вырыл, подковообразный, с площадкой для ружья, с нишей для противотанковых гранат и бутылок с зажигательной смесью.
Мы все довольно точно научились узнавать время по звездам, по черпаку Большой Медведицы. Даже Наурбиев, когда приходила его очередь стоять на посту, долго глядел на небо и безропотно становился только в том случае, если убеждался, что сменяемый с поста Тютюнник не спутал Большую Медведицу с Малой Медведицей или созвездием Гончего Пса.
Не мокрели мои портянки, мои ноги, росы не было, она не могла выпасть, было жарко даже ночью, все везде горело. Не вымокшая в росе августовская ночь звенела (в ушах моих), вернее, не звенела, а гудела, ухала одиночными взрывами тяжелых снарядов, выгибала лебединые шеи зеленоватых ракет; при их свете четко обозначались упрямо склоненные затылки подсолнечников, они, эти подсолнечники, почему-то напоминали стадо баранов перед воротами бойни. Вскоре я догадался, что в ушах моих гудит моя кровь, она слышала уже приближение рассвета.
Глуховатый Симонов молча перебирал ружейные патроны, протирал их вынутой из сумки портяночной тряпкой. На правой руке его — как это я не заметил раньше! — не хватало указательного пальца. Значит, из ружья стрелять он вряд ли сможет, стрелять придется мне. Ну что ж, я готов, а Симонов, пусть он хорошенько протирает патроны да готовит к бою противотанковые гранаты.
За нашей спиной, в тихо выбрезжевшемся рассвете рождался (ах, лучше бы он не рождался!) еще один день фронтового лиха. Его зари я не увидел, видел только кровоподтеки да ту нездоровую желтизну, которая обычно бывает под глазами измученного лихоманью человека. Приблизилось время идти за завтраком. Пошли Адаркин и добровольно вызвавшийся старший сержант Миронов.
Сникли лебединые шеи зеленоватых ракет. Едва заметными стали стежки трассирующих пуль, зато явственней увиделся горящий Воронеж и — чудно как! — в горящем городе что-то заскрежетало, как будто из трампарка выходили трамваи. Туговатый на уши Симонов и то услышал этот скрежет и грохот, рассыпал свою певучую скороговорку:
— Как у нас в Златоусте заскриготало, ровно железо пластают. С чего бы это, товарищ лейтенант?
Я сам не знал, с чего бы это? Узнал немного после, когда перед нами забухали, встали черной стеной оглушающие взрывы.
Рыгали шестиствольные немецкие минометы — ишаки, они давились, рыгали и в самом деле, как ишаки. Началась минометно-артиллерийская подготовка. Длилась она… Впрочем, я не могу точно сказать, сколько она длилась. Я не видел, когда взошло солнце, да и ничего я не видел, кроме спины Симонова да стоявшего на козлиных ножках ружья.
Сейчас, по прошествии многих лет, вопреки общераспространенному мнению, что с годами забываются, стираются из памяти те или иные события, я, оставаясь наедине с самим собой, все острее ощущаю пережитое, зримо живущее во мне, не дающее ни на минуту забыть — ах какая малость! — ну хотя бы склоненный над окопом подсолнечник. Я хотел увидеть солнце, но увидел этот подсолнечник, он показался мне черно и страшно взглянувшим на меня затемненным солнцем.
— Симонов, ты живой?
— Живой, товарищ лейтенант!
Я поднял голову, на этот раз подсолнечник показался подсолнечником, но над ним, в водянистой голубизне неба разворачивались — сколько их? — по-верблюжьи горбатые пикирующие бомбардировщики — «юнкерсы-87».
— Воздух!
Кто это крикнул? Тютюнник? Нет, это Загоруйко крикнул своим тоненьким мальчишечьим голоском.
Симонов схватил ружье, но не знал, что с ним делать.
— Пригнись!
Симонов пригнулся, подставил под перехваченное мною ружье свою широкую, изъезженную вещмешком, солончаково белеющую от пролитого пота спину.
«Юнкерсы» стали снижаться, входить в пике. Одного из них, ведущего, я поймал на мушку и, взяв упреждение, выстрелил. Симонов зажал уши, но ненадолго, он опять опустил руки, уперся ими о стенки окопа. Стоял непоколебимо.
— Подбили! Одного подбили!
Знать, и вправду подбили. Я видел, как стремительно падал, ястребино раскогтясь, с плоскими, ровно отрубленными крыльями самолет. Падал он прямо на нас, выпустив из своих когтей пять бутылочно блеснувших на солнце непонятных штуковин, напоминающих широко растопыренные пальцы. Мелькнула давно затаенная, соблазнительно обольщающая мысль: наконец-то капитан Банюк скажет обо мне и о моем взводе доброе слово, а старший политрук Салахутдинов будет говорить о том, что вверенное нам оружие не только способно вести борьбу с танками, но и способно уничтожить любой вражеский самолет… Недолго подпрыгивало, недолго тешилось нежданной радостью мое сердчишко. «Подбитый» «юнкерс», как пловец с вышки плавательного бассейна, нырнул, утробно взвыл, и невредимо вынырнул, пройдясь по нашим спинам крестообразно раскинутой тенью. А то, что казалось растопыренными пальцами, пошло молотить, как цепами, утыканное подсолнечниками поле. Я снова глянул на небо, неба не увидел, увидел летящие прямо на меня черные кресты. Опять припал к прикладу ружья, но выстрелить не выстрелял, меня придавило истошно воющим, падающим на землю небом. Чувствую, что живой, но не могу подняться. Напрягаюсь, стряхиваю упавшее на мои плечи небо и, не зная, что делать после только что оттопавшей бомбежки с вверенным мне взводом, не своим голосом, давясь застревающими в горле словами, кричу:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: