Дэвид Бекхэм - Моя команда

Здесь я делил комнату с парнем по имени Крэйг Дин, которому из-за травмы позвоночника пришлось уйти из нашей группы прежде, чем он смог получить реальный шанс сделать что-нибудь конкретное. Через нескольких месяцев Энн дала мне старую комнату Марка Хьюза, которая смотрела окнами на игровое поле, расположенное по соседству с «Клиффом». Я любил эту комнату. Она была такого размера, который невольно вызывал чувство, словно ты попал в комнату своих родителей: большие симпатичные платяные шкафы в комплекте с туалетным столиком и зеркалом, куда приятно было смотреться, плюс внушительная двуспальная кровать, прижатая к стене в дальнем углу. Я привез с собой стереоаппаратуру, которую отец приобрел для меня, еще до того как я отправился в Манчестер; к ней я сам докупил большой и красивый телевизор. Думается, у меня имелось все, в чем я мог нуждаться. И я был по-настоящему счастлив. Супруги Кей помогли мне почувствовать себя так, словно я являлся членом их семьи. У Энн и Тома был единственный сын, Дэйв, и благодаря им у меня возникло такое чувство, как будто я — второй. Мне известно, что Энн долго держала у себя коробку со старыми монетами и разными вещами, которые я оставил после себя, когда уезжал от них, получив собственное отдельное жилье, и я всегда старался хоть изредка навещать их.

Почти сразу после того, как я перебрался в Манчестер, мне повезло встретить девушку по имени Дина, с которой я дружил на протяжении немалой — и лучшей — части последующих трех лет. Я не метался в разные стороны, как поступает большинство подростков, впервые очутившихся вне дома. Роман с Диной был в моей жизни событием, помогавшим мне чувствовать себя спокойным и как-то устроенным. Кроме всего, это были мои первые реальные взаимоотношения с девушкой. Мы прекрасно проводили время вместе независимо от того, отправлялись ли куда-либо или просто были наедине друг с другом. Это было еще и время, когда я поближе познакомился с некоторыми более тонкими нюансами взаимоотношений.

Однажды во второй половине дня я после тренировки отправился в компании с Гэри Невиллом, Кейтом Гиллеспи и Джоном О'Кейном в бильярдный клуб, хотя вначале мы собирались встретиться с Диной. Я стоял спиной к входной двери клуба и наклонился через стол, собираясь нанести удар по шару. Ннезапно я глянул чуть вверх и увидел, что щеки Джона заливает густой румянец. Он смотрел поверх моей головы. Я обернулся и сразу увидел позади себя, в дверном проеме, Дину. Мы с ней вышли на автостоянку. где я смог принести ей свои извинения, и все вроде бы шло к благополучному завершению, когда я по некой позабытой мной сейчас причине совершил ошибку, посмотрев на одно из окон клуба. Там стояли Гэри, Кейт и Джон. Я не мог слышать их, но зато отлично видел, что их плечи подпрыгивают вверх-вниз, поскольку вся троица хохотала, причем явно над той неприятностью, в которую я впутался. И тут я не смог совладать с собою и тоже начал сперва хихикать, потом и громко смеяться. Я не вправе хоть сколько-нибудь винить Дину за то, что превратило оставшуюся часть дня в страшно длинный и печальный эпизод из жизни одного подростка.

На самом деле у меня осталось множество хороших вспоминаний о времени, проведенном с Диной, а также с ее семьей. Они вели себя настолько гостеприимно, что просто не рассказать. Судите сами: не успел я появиться на пороге, как уже знал, что в следующую секунду неминуемо окажусь на кухне, где на стол выставлялся чайник, а следом обязательно предлагалось что-нибудь поесть. И все это делалось с большой теплотой. Вроде бы без особых усилий и уж точно безо всякой помпы родители Дины позволяли мне почувствовать себя так, будто я был одним из членов их семьи. Ее папа, Рей, был обладателем сезонного абонемента на игры «Ливерпуля», и время от времени я отправлялся в компании с ним понаблюдать за игрой на местном стадионе «Энфилд». Думаю, находясь вдали от отца, я привязался к Рею. Он иногда прихватывал меня с собой даже в паб. Конечно же, после нескольких полупинт пива я начинал немного пошатываться. Потом мы вместе дружно возвращались назад, домой, где нас ждал какой-нибудь ужин. Вот уж где был для меня действительно хороший способ узнать кое-что о жизни мужчин, так это общение с подвыпившим отцом моей подружки. Это было прекрасное время в моей жизни, и я всегда буду благодарен Дине, что она ничем его не омрачила. Я знаю, что с тех пор газеты неоднократно предлагали ей деньги, если она согласится рассказать обо мне разные истории, но она всегда отправляла этих писак подальше. Дело тут просто в том, что такой уж она человек, и, кроме того, я надеюсь, что когда она вспоминает время, проведенное нами вместе, то испытывает в этой связи только добрые чувства — так же, как и я.

Если отвлечься от футбола, то жизнь в Манчестере в значительной своей части была для меня в чем-то совершенно новой или, по крайней мере, плохо знакомой. Для начала у меня имелась хорошая компания — группа местных парней. Гэри и Филип Невилл, Ники Батт и Пол Скоулз — все они были из Манчестера или жили поблизости, так что тренировались в «Юнайтед», с тех пор как подписали предварительный контракт, хотя эти ребята и не бывали на тех каникулярных тренировочных сборах, которые я посещал и прошлые годы. В то время я этого не осознавал, но думаю, что поначалу они вообще не воспринимали меня всерьез. Гэри говорил мне, что они ставили меня не больно высоко и держали за эдакого маленького и очень шустрого кокни. И я могу понять, почему так было. Вовсе не потому, что я был слишком шумным или что-нибудь в этом роде — просто получалось так, что когда нам раздавали форму, это всегда заканчивалось одинаково: самый красивый тренировочный костюм и бутсы, лучше всего сидящие на ноге, доставались мне. Случилось так, что у меня сложились прекрасные отношения с человеком, который отвечал к нашем клубе за форму, Норманом Дэвисом, и тот явно отдавал мне предпочтение. Но, во-первых, я знал Нормана долгое время, еще с тех пор, когда совсем пацаном приезжал сюда на игры, а во-вторых, его симпатия ко мне, возможно, была наградой за то, что все те годы я помогал ему убирать раздевалки первой команды в таких местах, как «Эптон-Парк».

Я был родом из Лондона, а другие мальчики — из Манчестера и его окрестностей, но удивительно, до чего много у нас было общего. Кроме страстной любви к футболу и честолюбивого стремления играть в «Юнайтед», даже в нашей прошлой жизни была масса такого, что примиряло нас, невзирая на наши амбиции. Например, у Гэри с Филом мама и папа очень напоминали моих родителей. Они также приезжали на каждую игру. Думается, Невиллы и Бекхэмы исповедовали одни и те же ценности и смотрели на жизнь. Папа всегда готов вернуть тебя с небес на землю. Но ведь я же не бегал вокруг, хвастая всем и каждому, что я, мол, подписал контракт с «Юнайтед». Я только с нетерпением ожидал развития событий и не мог дождаться начала настоящей работы в Манчестере. Но как только я попал туда, то, конечно же, быстро понял, что имел в виду мой папа. Мальчиком я смог побывать на «Клиффе», старом тренировочном поле «Юнайтед», и понаблюдать, как тренируется первый состав команды. Теперь я должен был сам приходить туда каждое утро, чтобы заниматься рядом со старшими и более опытными игроками из основы. И тут до меня немедленно дошло, что самое важное вовсе не в том, чтобы попасть в «Юнайтед». Главное — упорно трудиться, не жалеть сил и тем самым в конечном итоге добиться, чтобы мне позволили остаться в команде.