Дэвид Бекхэм - Моя команда

А еще я помню, как позже, при счете 1:1, Ли Шарп пошел напролом близ границы их штрафной площадки. Он смог выкатить мяч ко мне, я прокинул его себе на ход и почти сразу пробил подкрученным ударом в правый верхний угол. Этот гол стал победным. Сделать нечто подобное в игре, которая была настолько важна для нас, — это было для меня действительно большим событием. Как мой гол, так и окончательный результат были точно в такой же мере важны и для клуба. Та игра стала частью серии из пяти побед подряд, которые последовали за тем, как нас обыграли на «Вилла-Парке». С этой ребятней вам ничего не выиграть? На мой взгляд, в этот момент довольно многие и уж, по крайней мере, поклонники «Юнайтед», стали задумываться над тем, а вдруг мы все-таки сможем это сделать.

Не хочу сказать, что кто-либо сильно обалдел от моего гола, вколоченного в сетку «Блэкберна», или от каких-нибудь других моих действий. Лично я все еще не мог до конца поверить, что играю в первой команде. Сам этот факт вызывал у меня ничуть не меньший энтузиазм, чем забитый мною победный гол. Мы как единая группа молодых игроков вообще не были теми персонажами, которые готовы расхаживать везде и орать всем встречным-поперечным, а также самим себе, какие мы хорошие. Фактически раздевалка в течение всего того знаменательного для нас сезона была, как мне кажется, такой же тихой и спокойной, какой всегда была раздевалка «Юнайтед». Кроме Гари Невилла, ни один из нас, в общем-то, совсем молодых еще парней, не был большим любителем поговорить ни до, ни после игры. Старшие игроки тоже не были крикунами — даже когда они говорили то, что обязательно должны были сказать. Единственным, кто время от времени мог заставить всех нас сидеть и слушать, был наш отец-командир. Впрочем, по мере того как сезон катился к зениту и наша уверенность в себе росла, изменялась и атмосфера в команде.

Помимо старшего тренера, нас заводили еще и всеведующие игроки-ветераны. В первую очередь здесь следует назвать таких футболистов, как Стив Брюс и Гари Поллистер. Огромным влиянием пользовался также Петер Шмейхель, не говоря уже о том факте, что он являлся тогда лучшим вратарем в мире. Петер был из тех с кем ты мог поговорить в любое время и на любую тему: о своей игре, о противниках или же о том, что происходит в твоей жизни. И он был беспощаден к себе и к нам в процессе тренировок. Забей ему — и ты сможешь забить любому. С ним нам оставалось только совершенствоваться. В конце каждой тренировки мы обычно отрабатывали навесы на ворота, а это означало, что Гэри Невилл и я будут действовать справа, а Райан Гиггз и Деннис Ирвин — слева. Питер имел обыкновение давать Гэри прикурить по полной программе. Наши навесы и игра головой не были тогда настолько отточенными, как теперь, и Петер, по крайней мере отчасти, обязан совершенствованию своих действий именно тем тренировкам. Он не стеснялся в борьбе за верховой мяч напрыгнуть на Гэри, а потом повторял это снова и снова. Гэри уходил, опустив голову, но потом работал еще упорнее и старался не уступить Петеру в воздухе. И когда ему действительно удавалось опередить вратаря и мимо него послать мяч в ворота, похвала Питера значила для Гэри многое.

Каждая хорошая команда нуждается в сильном лидере. В прошлом у нас в «Юнайтед» имелся Брайан Робсон. Позже мы имели в этом качестве Роя Кина. Однако в том сезоне человек, который заставлял нас всех шевелиться, не мог прийти в команду раньше начала октября. Эрик Кантона был приобретен из «Лидса» в ноябре 1992 года, после того как в предыдущем сезоне он вместе с ними выиграл чемпионат Англии. Я несколько раз наблюдал за его игрой и, конечно же, видел, как и всякий другой, что уже тогда он был очень хорошим футболистом. Однако когда он пришел на «Олд Траффорд», с ним начало происходить нечто совершенно новое. Буквально в мгновение ока Эрик сделался тем игроком, каким хотели бы стать все остальные. Ему как личности была присуща некая аура: когда Эрик входил в комнату, всё там останавливалось. У него была внушительная внешность и прекрасная осанка. И он привнес все свои лучшие качества в понятие о том, каким должен быть футболист «Манчестер Юнайтед».

За все то время, когда мы вместе играли и вместе тренировались, я, насколько мне помнится, никогда не разговаривал с Эриком о футболе. Честно говоря, помимо нескольких слов, которыми мы перебросились то здесь, то там, я вообще никогда не беседовал с ним ни о чем. И не думаю, что многим людям удавалось сделать это — он был человеком закрытым, особенно во всем, что касалось его личной жизни. После тренировок, да и после игр он сразу исчезал. Мы воспринимали как должное, что у него есть личная жизнь и его собственный образ действий. Он приезжал на тренировки на маленьком «Воксхолле-Нова» и не без трудностей вытаскивал из-за руля все свои шесть футов четыре дюйма (193 см). Потом он делал свое дело. Затем, когда мы заканчивали, он втискивал себя обратно в эту малолитражку и уезжал. И это кажется по-настоящему удивительным, тем более, когда подумаешь о том воздействии, которое он оказывал не только на меня и остальных игроков, но и на весь клуб. Мы не говорили к ним, но о нем мы говорили почти все время.

В моих глазах Эрик не мог сделать ничего неправильного. И я думаю, что даже наш отец-командир тоже немного трепетал перед ним. Однажды вечером мы пошли на премьеру одного из фильмов про Бэтмана. Туда пригласили весь клуб, а посему предполагалось, что мы явимся не как-нибудь, а в галстуках-бабочках. Эрик же пришел, одетый в помятый белый пиджак и свои любимые ярко-красные спортивные штаны фирмы «Найк». Теперь-то я смеюсь, рассказывая об этом, — после почти настоящих оплеух, которые я обычно получал от шефа за неподходящую одежду, которую позволял себе носить. Эрик, однако, был на особом положении. Наш тренер знал об этом, равно как знали и все прочие игроки. Мы никогда не завидовали тому, что к нему относились по-другому, не так, как к остальным из нас.

Эрик представлял собой отдельный, обособленный класс. Если кто-либо сомневался в этом, он был всегда готов лишний раз напомнить Фоме неверующему об этом. Не скажу, чтобы ребята очень часто рисковали выразить такое сомнение. Однажды вечером, после очередной игры, мы решили устроить «общекомандную встречу». На самом деле это была всего лишь обычная вечеринка с участием одних только парней, но громкое название подразумевало, что каждый знает о необходимости присутствовать на ней. Мы планировали в 6.45 встретиться в одном известном всем манчестерцам местечке под названием «Четыре времени года» и затем отправиться оттуда куда-нибудь еще. К 7 часам вечера отсутствовал только Эрик. В конечном итоге явился и он — не спеша, эдаким прогулочным шагом, — и Гиггзи показал пальцем на его часы: