Дэвид Бекхэм - Моя команда

Я был счастлив начать свои выступления в финальной части чемпионата мира и гордился тем что болельщики так дружно и шумно приветствовали меня когда я выходил на поле в той игре — второй для нашей команды. Но на «Франции-98» все было не ясно. Я смог почувствовать, что дела начинают идти в соответствии с моими надеждами, как меня ждал очередной удар. Гленн Ходдл сообщил прессе, что в нашей третьей встрече, против Колумбии, планирует с самого начала выпустить на поле Майкла Оуэна и меня, с тем чтобы мы играли оба тайма. Он, видите ли, надеялся, что к тому времени мы уже в любом случае попадем в следующий раунд турнира. Из его речей получалось, что нам двоим дают возможность стать более или менее полноправными членами команды лишь поскольку старший тренер хочет дать отдохнуть своим ведущим игрокам. Впрочем, в любом случае было приятно узнать, что я смогу отыграть весь матч. Другое дело, что объяснение Гленна насчет того почему он нас выставил на игру, снова добавляло к этой радости привкус горечи.

На нашей базе в Ла-Боле было маленькое тренировочное поле, которое использовалось не слишком интенсивно. Это позволяло иногда выйти на него с мячом и без помех позаниматься самостоятельно. За день перед игрой с Колумбией я купил несколько батареек и прихватил с собою большой переносной стереопроигрыватель. Но не только — нес я и две сумки с мячами. День выдался ужасно жаркий, солнце стояло еще достаточно высоко, так что на мне были только шорты и майка. Я поставил свой стереоаппарат чуть подальше, зарядил в него компакты американского рэппера по фамилии Тупак, запустил это дело на полную катушку и затем провел несколько часов, самостоятельно занимаясь штрафными ударами: ставил мяч на всевозможные точки и затем раз за разом подрезал его в углы ворот.

Игра пришлась на день рождения моей мамы, И перед тем как отправиться на стадион, мы с ней разговаривали по телефону:

— Забей для меня гол, — попросила она.

Штрафной удар в игре против Колумбии был моим первым голом, забитым в форме сборной Англии. Думается, я навечно запомню о нем буквально все: и само нарушение, и выстроившуюся стенку, и довольно острый угол, под которым наносился удар. Но даже непосредственно в тот момент он означал для меня нечто более важное, чем просто гол. Едва пробив, я уже понял, что у этого удара есть шанс, — и через секунду помчал к угловому флажку, чтобы праздновать успех. Грэм Ле Со пытался ухватить меня за талию, а потом Сол Кэмпбелл запрыгнул мне на спину. Сола я знал с тех пор, как нам обоим было по двенадцать лет, когда мы вместе тренировались в «Тоттенхэме». Он, как и все остальные ребята, понимал, насколько этот мяч был для меня важным в тот момент. Впрочем, даже забив, я не мог просто и естественно радоваться удаче. Какая-то часть меня хотела побежать к скамейке, где сидел Гленн Ходдл, и прокричать: «Вот, получите! Ну, и что вы скажете теперь?»

Жалко, что я этого не сделал, поскольку по дороге к нашему навесу я бы, возможно, вспомнил о необходимости сделать обещанное перед игрой: если я забью, подойти и обнять Терри Бирна и Стива Слэттери, массажистов сборной Англии. Терри и Слэтти говорили со мной — и выслушивали меня — во время всех взлетов и падений, которые я переживал до этого момента. Они были отличными компаньонами и, главное, честными: они говорили только то, что думали, а не то, что, по их мнению, мне хотелось услышать. И с готовностью выслушивали мои соображения до тех пор, пока у меня было, что сказать. Терри стал мне за эти годы действительно близким другом. После игры я позвонил каждому из них. Я был страшно доволен и собственными действиями, и тем, что мы, победив, прошли в следующий раунд. Что же касается моих взаимоотношений со старшим тренером, то я чувствовал, что тем штрафным ударом тоже доказал ему кое-что.

Но попаду ли я в основу на игру против Аргентины, которая предстояла нам на следующем этапе турнира? Я все еще не до конца разобрался в том, как относится ко мне старший тренер. А у нас с ним, прежде чем мы переехали в Сент-Этьенн, случился еще один не больно приятный эпизод. Иногда Гленн хотел, чтобы мы после обеда прогулялись, чтобы отдохнуть и отвлечься, просто походили в спортивных костюмах и кроссовках. На сей раз, однако, мы отправились на тренировочное поле, и он внезапно объявил, что хочет отработать новый способ розыгрыша штрафного удара, при котором кто-либо легонько подбросит мне мяч, а я ударом с лета переправлю его через стенку в ворота. Меня волновало чрезмерное напряжение подколенных и ахилловых сухожилий — ведь фактически никто из нас перед этим не разогрелся. Поэтому, когда тренер велел мне сделать задуманное им, я просто перебросил «свечку» через стенку, вместо того чтобы ударить по мячу в полную силу. Тут Гленн всерьез рассердился:

— Ты что, не можешь сделать этого? Ладно, раз не можешь, забудем об этом.

Я же не выполнил то, чего он от меня хотел, только потому, что травма уж точно была последним, в чем я нуждался в тот момент. В результате, хотя Гленн впоследствии и не упоминал о случившемся на тренировочном поле, атмосфера отношений между нами снова накалилась. Да и вообще это была одна из таких стычек, о которых игроки помнят долго, причем не только те, кто был в нее непосредственно вовлечен, но и их товарищи по команде, стоявшие рядом и вроде бы только наблюдавшие за происходящим. Несмотря на это, я чувствовал, что заработал себе место в следующей игре, и просто-напросто скрестил указательный и средний пальцы, чтобы не сглазить.

Англия против Аргентины — это всегда острейшая встреча, причем по самым разнообразным причинам, Далеко не все из которых связаны с футболом. Эта конкуренция — одна из самых старых и самых драматичных в футболе. В Аргентине то, что мы называем «дерби», именуется classicos; это не только игры между соседями вроде матчей «Манчестер Юнайтед» против «Манчестер Сити» или Англии против Шотландии, но и любые противостояния, имеющие за собой длительную и непростую историю, наподобие игр «Юнайтед» с «Ливерпулем» либо сборных Англии и Германии. Но в их номенклатуре числится только один такой classico между командами с двух разных континентов, и это как раз матч, где встречаемся Мы и Они. Неудивительно, что он всякий раз становится большим событием, и игра в Сент-Этьенне, состоявшаяся в 1998 году, не являлась в этом смысле исключением. Я чувствовал себя действительно на взводе и с нетерпением ожидал предстоящей встречи. Конечно, за время, прошедшее с начала турнира, мне «помогли» проникнуться неуверенностью и нанесли несколько эмоциональных травм. Но в данный момент я не испытывал ничего, кроме ощущения готовности к матчу против Аргентины. И, разумеется, даже не представлял, что заготовила мне судьба как на время этой встречи, так и после нее.