Валерий Хорев - круги на воде

Обобщая личный опыт практики окинавского кобудо, могу для примера предложить два различных вида кэнсэй, каждый из которых вполне хорош и соответствует своему назначению:

1. При работе шестом и короткой палкой ханбо используются различные варианты движений, но самыми эффективными из них следует признать короткие мощные тычки (цуки) и столь же лаконичные круговые удары во всех плоскостях, идущие не замахом, а просто от груди, с резким выпрямлением одной или обеих рук. Собственно говоря, приведенная формула являет самую суть окинавского подхода и его отличие от прочих традиций. Это же относится и к технике блокировок. Так вот, все подобные действия великолепно фокусируются при помощи выкрика «Ха». На самом деле сочетание этих двух букв всего лишь максимально близко передает звучание резкого, идущего снизу выдоха, спонтанно озвученного уже на излете. Тот, кто даст себе труд немного попрактиковаться в подобном упражнении, сразу поймет, что большего о нем не скажешь, и сам отыщет массу индивидуальных оттенков и нюансов. Могу лишь добавить, что таким выкриком можно сопровождать буквально каждое свое движение, но можно и приберечь его для чего-то особенного, последнего и решающего. Вместе с тем хочу категорически предостеречь от употребления данной техники в учебных спаррингах с приятелями, так как она значительно снижает контроль, что рано или поздно приводит к неизбежной травме, а поскольку палка – не кулак, то потрудитесь сами оценить степень опасности.

2. Тренируясь с бокэном, который предполагает наличие бритвенно острой режущей кромки, неизбежно придется заменить слишком короткий и резкий выкрик «Ха» на что-то более протяженное, соответствующее своим звучанием иному характеру ударов. Одним из вариантов такого выкрика может стать несколько удлиненный звук «И-и-ить», хотя, как и в предыдущем примере, это всего лишь схематичное изображение достаточно сложного по технике кэнсэй.

Его первая, наиболее продолжительная часть «И-и-и…» следует прямо из тандэна за счет не очень сильного напряжения брюшных мышц – только их, и никаких более. На слух она выглядит несколько хрипловато, почти как рычание, финальная нота которого запирается звуком «Ть!» Он получается оттого, что мы просто прикрываем рот, прижав язык к верхнему нёбу сразу за зубами, и до предела напрягаем брюшной пресс. Часть воздуха при этом остается в легких и сжимается буквально в камень. Это и будет последняя фаза, скажем, рубящего удара, неся в себе всю мыслимую концентрацию, подчеркивая её, и ставя на этом точку.

Возможно, кто-то не согласится с предложенной схемой – это его право. Тренируйтесь и ищите свои варианты, потому что на этом поприще достаточно неведомых или попросту забытых тропинок, по которым хаживали, быть может, великие мастера, и никто не мешает вам пройтись тем же путем.

Есть еще один фактор, который нельзя не учитывать в практике кэнсэй - абсолютно любой озвученный (!) выкрик происходит за счет нашей внутренней энергии, то есть – влечет её потерю. Вероятно, вам доводилось слышать в школе на уроках физики кое-что о законе сохранения энергии. Как только мы позволяем нашему киай реализовать себя во внешнем мире посредством акустических колебаний, немедля часть нашей драгоценной Ки теряется безвозвратно, а ведь её резервы хотя и могут быть огромными, но вовсе не бездонны. Кто знает, за счет каких ресурсов наш организм восполнит потерю? Проделайте несложный опыт – покричите вволю во время учебного спарринга. Несмотря на то, что ваши действия наполнятся силой и обретут скорость и жесткость, после боя вы неизбежно почувствуете странную опустошенность, будто вместо сильного тяжелого тела осталась лишь кожа, надутая воздухом. Это и есть «потеря Ки». Хроники рассказывают нам, как от крика Ричарда Львиное Сердце приседали кони. Можете вообразить, какой при этом происходил выброс энергии!

В то же время, практикуя беззвучный киай, мы запираем энергию внутри, отдавая нужную часть удару или броску, а часть эта не столь велика. Проведя бой в подобном режиме, мы ощутим наполненность нерастраченной мощью, а, согласно древним источникам, только изрядный резерв свободной Ки является залогом здоровья и долголетия.

Кроме всего прочего, я заметил, что при беззвучном киай имеет место любопытный феномен «замедления» противника. Он словно зависает на миг в неподвижности, давая нам возможность буквально ждать его следующего движения при абсолютно полном, ясном контроле над ситуацией.

Таким образом, если кому-то по прочтении этой главы показалось, что я ратую за беззвучную работу, то так оно и есть. Пусть ваш противник кричит сколь угодно громко и страшно, словно дикий олень во время гона. Если внутри у вас царит великая тишина, и ни единый вихрь не нарушает зеркальной поверхности моря Ки, то вам остается лишь наблюдать, как он выдавливает самого себя, будто тюбик, не нанеся вам ни малейшего ущерба. Прямым подтверждением такой точки зрения служит многовековая практика великих реалистов ниндзя, и еще более древний опыт «мнемонического» цигуна.

Впрочем, пусть каждый выбирает свой путь самостоятельно, исходя из собственных целей и ресурсов. В конце концов, история учит нас тому, что ничему не учит, и отыскать этот самый путь возможно лишь одним способом -продравшись через бурелом личных горьких ошибок и промахов.

Ужасной злобой лица исказились,

И в ход его пустили без боязни.

(У Чэн-энъ,«Путешествие на Запад»)

Заурчал кот, зашипел,

Когти точит, на царя их ладит,

Хочет из живого сердце выкуть!

(русская народная сказка)

То Тотошенька Кокошеньку тузит,

То Кокошенька Тотошеньку разит!

(Корней Чуковский)

Если кто-то искренне считает, что практика спарринга есть некое состязание для определения степени собственного величия, то пусть скорее идет на ночные улицы, раздразнит там походящую банду и отводит душу в кровавом побоище до полного удовлетворения (той или иной стороны), потому что задачи и цели спарринга совершенно иные. Любая парная работа прежде всего является инструментом для шлифовки собственной техники и лабораторией, в горниле которой проходят испытания одни приемы и связки и нарождаются новые композиции, свойственные лично каждому из участников такой тренировки, ибо этот процесс всегда носит обоюдный характер. Какой бы ни была ваша схватка по своей природе – быстрой или медленной, резкой или плавной, обусловленной или свободной – она должна представлять сотрудничество с партнером, а не перетягивание одеяла на себя. Партнеры и напарники, а не соперники или противники – вот определение ваших ролей в этом дуэте. Чисто внешне такое отношение заметнее всего в айкидо, где любая другая установка немедленно повлечет за собой увечья различной степени тяжести. В «ударных» стилях ситуация всегда размывается и сдвинута обыкновенно (к сожалению) в сторону соревнования, поскольку, в отличие от броска, удары легче дозировать вплоть до полностью бесконтактной работы. Интересно, слышал ли кто-нибудь о бесконтактных бросках? С этих же позиций следует подходить к использованию так называемых «сбросов» (см. главу об образах). Даже без возникновения энергетического выброса, просто по своему характеру, «сбросовый» удар расслабленной конечностью или оружием не поддается дозировке и вылетает, как говорится, «на все сто». Разумеется, такая техника не должна использоваться в корректных учебных или спортивных поединках, где в качестве оппонента выступают ваши же приятели и коллеги. Примерно по этой линии и пролегает разлом между боем учебным и реальным, ибо это принципиально разные вещи, никак не связанные друг с другом. Слишком многие склонны расценивать тренировочный спарринг (или даже сражение с несколькими противниками) смягченным вариантом, моделью реальной битвы. Но это абсолютно не так, начиная от арсенала используемых приемов и заканчивая вашим личным отношением к ситуации вообще и к сопернику в частности. Положа руку на сердце и не впадая в кокетство, сознайтесь честно хотя бы самому себе, что потенциальная гибель напавшего темной ночью хулигана не заставит вас зарыдать от ужаса и стыда, а удары по глазам и в пах не вызовут внутреннего протеста. Но то же самое, будучи перенесено в нормальную человеческую атмосферу спортивного зала, всякого повергнет в бездну отчаянья.