Стивен Кинг - Зелёная Миля (Green Mile)

– Иди в дом и вымой свои мерзкие руки, – велел он, отходя назад и откусывая кусок рулета. – Боже правый.

Я пошел вверх по лестнице. Ноги у меня дрожали, сердце колотилось, как мотор с протекающими клапанами и старыми разболтанными поршнями. Когда я взялся за ручку двери, ведущей в кухню – и к безопасности, – Долан сказал:

– Если ты, Поли, расскажешь хоть кому-нибудь, что я сжимал твою бедную ручку, то я всем скажу, что у тебя галлюцинации. Начало старческого маразма. А ты знаешь, что мне поверят. Если же там синяки, они подумают, что ты их сам себе поставил.

Да. Это правда. И опять – эти слова мог сказать Перси Уэтмор. Перси, каким-то образом оставшийся молодым и подлым, тогда как я стал старым и хрупким.

– Я никому не собираюсь ничего говорить, – пробормотал я. – Нечего говорить.

– Вот и правильно, дорогуша. – Его голос звучал легко и насмешливо – голос верзилы (если взять словечко Перси), который думает, что будет молодым вечно. – А я узнаю, что ты там делаешь. Я сделаю это своей обязанностью. Слышишь?

Конечно, я слышал, но не доставил ему удовольствия подтвердить это. Я вошел в дом, прошел через кухню (я чувствовал запах яичницы с сосисками, но уже не хотел их) и повесил накидку на крюк. Потом поднялся в свою комнату, останавливаясь на каждой ступеньке, давая своему сердцу время успокоиться и собираясь с мыслями, чтобы начать писать.

Я вошел в солярий и просто сидел за маленьким столом у окон, когда мой друг Элен, просунула в дверь голову. Она казалась усталой, и, по-моему, ей было нехорошо. Элен гладко зачесала волосы, но все еще была в своем платье. Старые возлюбленные не тратят много времени на церемонии, ведь по большей части мы просто не можем себе этого позволить.

– Я не буду тебя отвлекать, – сказала она. – Я вижу, что ты собрался писать...

– Не говори глупостей, – ответил я. – У меня времени больше, чем у Картера печеночных таблеток. Заходи.

Она вошла, но остановилась у двери.

– Просто я не могла заснуть... опять... и случайно оказалась у окна чуть пораньше... и...

– И ты видела меня с мистером Доланом во время нашей милой беседы, – помог ей я. – Я надеялся, что она только видела, что ее окно было закрыто, и она не слышала, как я хныкал и просил отпустить.

– Это было неприятно и совсем не дружески, – сказала она. – Пол, этот мистер Долан расспрашивал всех о тебе. Он и меня спрашивал, это было на прошлой неделе. Я тогда об этом не задумалась, просто решила, что у него противный любопытный нос, который он сует в чужие дела, а теперь мне интересно.

– Спрашивал обо мне? – Я надеялся, что мой голос звучит не так тревожно, как я ощущал. – Что спрашивал?

– Во-первых, куда ты ходишь. А еще – зачем ты ходишь гулять.

Я попробовал засмеяться.

– Этот человек просто не верит в тренировки, все ясно.

– Он считает, что у тебя есть тайна. – Она помолчала... – Мне тоже так кажется.

Я открыл было рот, чтобы сказать, что впервые об этом слышу, но Элен подняла свою скрюченную, но странно прекрасную руку, прежде, чем я произнес хоть звук.

– Если это так, мне совсем не надо знать, что там, Пол. Твои дела – только твои дела. Меня воспитывали так, но не все это понимают. Поэтому будь осторожен. Именно это я и хотела сказать. А теперь оставляю тебя, занимайся своим делом.

Элен повернулась, чтобы уйти, но, прежде чем она вышла, я позвал ее по имени. Она обернулась и посмотрела вопросительно.

– Когда я закончу то, что пишу... – Начал было я, но потом покачал головой. Не так. – Если я закончу то, что пишу, ты прочитаешь?

Она чуть задумалась, а потом улыбнулась такой улыбкой, что можно было влюбиться, даже такому старику, как я.

– Для меня это будет большая честь.

– Подожди, пока прочитаешь, а потом уже говори о чести, – возразил я, думая о смерти Делакруа.

– Я все равно прочту, – сказала она. – Каждое слово, обещаю. Но сначала ты должен завершить начатое.

Она оставила меня писать, но, прежде чем я написал хоть слово, прошло довольно много времени. Я сидел почти час, глядя в окно и постукивая карандашом по столу, наблюдая, как временами проясняется серый день, думая о Брэде Долане, который называет меня Поли и все время отпускает пошлые шуточки про китайцев, ирландцев и негров, а также о том, что сказала Элен Коннелли. «Он считает, что у тебя есть тайна. Мне тоже так кажется». Может, так оно и есть. Да, может быть, И конечно же, Брэд Долан хочет знать. Не то чтобы он думал, что это важная тайна (это не так, важная она разве что для меня), а просто потому, что считает: такой старик, как я, не должен иметь тайны. Не должен брать накидки с крюка возле кухни и, конечно же, не должен иметь тайн. Не должен думать, что такие, как мы, все еще люди. А почему бы нам не позволить такую мысль? Он не знает. И в этом он тоже похож на Перси.

И вот мои мысли, как рукав реки, снова вернулись туда, где их прервал Брэд Долан, когда из-под козырька кухонного входа схватил меня за руку: к Перси, к злобному Перси Уэтмору, и к тому, как он отомстил человеку, посмеявшемуся над ним. Делакруа бросал в стену разноцветную катушку, ту, которую приносил Мистер Джинглз, и она отскочила из камеры в коридор. И тут уж Перси не упустил своего шанса.

– Стой дурак! – закричал Брут, во Перси не прореагировал. Как только мистер Джинглз догнал катушку – слишком увлеченный ею, чтобы заметить, что его старый враг неподалеку, – Перси изо всех сил наступил на него своим тяжелым черным башмаком. Послышался хруст ломающегося позвоночника Мистера Джинглза, изо рта у него хлынула кровь. Его темные глазки выкатились из орбит, и в них я прочел совсем человеческое выражение удивления я страдания.

Делакруа закричал от горя и ужаса. Он бросился на дверь своей камеры, просунул руки сквозь решетку как можно дальше и стал снова и скова звать мышонка по имени.

Перси обратился к нему, улыбаясь. А также к нам с Брутом:

– Вот так, – сказал он. – Я знал, что рано или поз-дно разделаюсь с ним. Вопрос времени, – Он повернулся и не торопясь пошел назад по Зеленой Миле, оставив Мистера Джинглза лежать на линолеуме в красной лу-жице крови, растекающейся по зеленому.

Дин вскочил из-за стола, ударившись об него коле-ном и опрокинув доску для игры в нарды на пол. Фишки рассыпались и покатились в разные стороны, но ни Дин, ни Харри не обратили на это ни малейшего внимания.

– Что ты наделал? – закричал Дин. – Ну что ты опять натворил, дубина?

Перси не ответил. Он молча прошагал мимо стола, приглаживая руками волосы. Он прошел через мой кабинет в помещение склада. Вилли Уортон ответил за него:

– Что он сделал, босс Дин? По-моему, просто показал французоиду, что смеяться над ним – не очень-то мудро. – Он засмеялся здоровым таким смехом деревен-ского парня – жизнерадостным и глубоким. Мне попадались люди (правда, довольно редко), которые выглядели нормальными только когда смеялись. Буйный Билл Уортон был как раз из них.