Стивен Кинг - Зелёная Миля (Green Mile)

Помню, как стихал шум, когда жившие здесь иско-паемые готовились к очередной ночи чуткого и беспокой-ного сна. Я слышал, как Микки – может быть, не самый лучший здесь санитар, но уж точно самый добрый – на-певает своим чистым тенором «Долину Красной реки», проходя по комнатам и раздавая вечерние лекарства: «Из долины, говорят, ты уезжаешь... Будет ясных глаз твоих нам очень не хватать...». Эта песня опять напомнила мне о Мелинде и о том, что она сказала Джону, когда про-изошло чудо. «Ты мне снился. Мне снилось, что ты блуж-даешь в темноте, как и я. Мы нашли друг друга».

В Джорджии Пайнз стало тихо, наступила полночь и прошла, а я все писал. Я дошел до того места, где Харри напомнил нам, что даже если мы доставили Джона в тюрьму незамеченными, нас еще ждет Перси. «Вечер еще не закончен, пока мы не уладили дело с ним», – примерно так выразился Харри.

На этом месте мой длинный день, исписанный отцов-ской ручкой, все-таки закончился. Я положил ее, как мне казалось, лишь на секунду, чтобы хоть немного размять затекшие пальцы, – а потом опустил голову на руки и за-крыл глаза, чтобы отдохнули. Когда я открыл их опять и поднял голову, на меня через окно глядело утреннее солнце. Я глянул на часы и увидел, что уже девятый час. Я проспал, как старый пьяница, положив голову на руки, около шести часов. Я встал, покачиваясь, чтобы вернуть к жизни свою спину, и подумал, что не мешало бы спуститься на кухню, взять пару гренков и пойти на утреннюю прогулку, а потом посмотрел на кипу испи-санных листов, рассыпанных по столу. И сразу же решил ненадолго отложить прогулку. Да, у меня были обязан-ности, но они могли подождать, мне совсем не хотелось сегодня утром играть в прятки с Брэдом Доланом.

Вместо прогулки я закончил свой рассказ. Иногда лучше заставить себя доделать начатое, несмотря на протесты души и тела. Иногда это единственный способ закончить дело. И сильнее всего, я помню, в то утро мне хотелось освободиться от неотступного призрака Джона Коффи.

– Ладно, – сказал я. – Еще одна миля. Но сначала...

Я прошел по коридору второго этажа в туалет. Пока я стоял там у писсуара, взгляд мой скользнул по детектору дыма на потолке. Я вспомнил, как Элен удалось отвлечь Додана, так что я смог вчера совершить прогулку и выполнить свой маленький долг. Закончил я туалетные процедуры с улыбкой.

Я вернулся в солярий, чувствуя себя лучше (и намного приятнее в области почек). Кто-то – я не сомневался, что Элен, – поставил чайник рядом с моими страницами. И прежде чем снова сесть, я жадно выпил сначала одну чашку, потом вторую. Затем снова уселся, снял колпачок с ручки и принялся писать.

Я уже полностью погрузился в свой рассказ, когда чья-то тень упала на бумагу. Подняв глаза, я ощутил холодок в животе. Это был Долан, он стоял у окна. И улыбался.

– Ты пропустил свою утреннюю прогулку, Поли, – сказал он, – поэтому я пришел узнать, что ты здесь затеваешь. Убедиться, что ты, скажем, не болен.

– Вы очень любезны, сэр. – Мой голос звучал нормально, но сердце колотилось бешено. Я его боялся, и это чувство мне было в новинку. Он напоминал Перси Уэтмора, а его я никогда не боялся... но в те времена я был молод... Улыбка Брэда стала шире, но не стала приятней.

– Мне сказали, что ты находился здесь всю ночь, Поли, сидел и писал свой маленький рапорт. А это очень плохо. Таким старперам, как ты, нужен полноценный отдых.

– Перси, – произнес я, но увидел, как недобро выглядела его улыбка, и понял свою ошибку. Я глубоко вздохнул и начал снова: – Брэд, что ты имеешь против меня?

Секунду он озадаченно смотрел, может, слегка неспокойно. Потом снова заулыбался.

– Старожил. А может, мне просто рожа твоя не нравится. Что ты все-таки там пишешь? Завещание, небось?

Он подошел, вытянув руку. Я прижал ладонью листок, над которым работал, начав сгребать остальные другой рукой, сминая их в спешке, чтобы сунуть под мышку, под одежду.

– Ну-ка, – сказал он, словно ребенку, – на этот раз не получится, старичок. Если Брэд хочет посмотреть, то Брэд посмотрит. А ты сможешь положить это в задолбанный банк.

Он схватил мое запястье своей молодой и неожиданно сильной рукой и сжал его. Боль пронзила мою кисть, словно укус, и я застонал.

– Отпустите, – смог я произнести.

– После того, как ты дашь мне посмотреть, – отозвался он, уже не улыбаясь. Его лицо было все же веселым, такое бодрое веселье часто появляется на лицах людей, которым нравится делать гадости.

– Дай мне посмотреть Поли. Я хочу знать, что ты пишешь. – Моя рука стала сползать с верхней страницы. С описания нашей поездки с Джоном Коффи назад по тоннелю. – Я хочу посмотреть, связано ли это с тем, куда ты...

– Оставьте его в покое.

Голос прозвучал словно свист хлыста в сухой жаркий день... и по тому, как Брэд Долан подпрыгнул, можно было подумать, что целились в его задницу. Он отпустил мою руку, которая упала назад на бумагу, и мы оба посмотрели на дверь.

Там стояла Элен Коннелли, свежее и бодрее, чем когда-либо. На ней были джинсы, обтягивающие ее стройные бедра и длинные ноги, в волосах – голубая лента. В своих скрюченных артритом руках она держала поднос: сок, яичница, гренок и чай. Глаза ее сверкали.

– И что это вы делаете? – спросил Брэд. – Ему нельзя есть здесь.

– Можно, и он будет есть, – заявила она все тем же сухим командным тоном. Я никогда раньше не слышал его, но сейчас обрадовался. Я поискал признаки страха в ее глазах, но увидел в них только гнев. – А вам сейчас следует убраться отсюда, пока вы в своем тараканьем занудстве не уподобились червю – этакому крысусу американусу.

Он сделал шаг к ней, глядя одновременно и неуверенно, и злобно. Я подумал, что это опасное сочетание, но Элен и глазом не моргнула.

– Спорим, я знаю, кто включил ту проклятую сирену, – сказал Долан. – Это, должно быть, одна старая сучка с когтями вместо рук. А теперь иди отсюда. Мы с Поли еще не закончили свой разговорчик.

– Его имя – мистер Эджкум, – парировала она, – и если я еще раз услышу, как вы называете его «Поли», то, думаю, смогу пообещать вам, что дни вашей работы в Джорджии Пайнз будут сочтены.

– А кто, по-твоему, ты такая? – Долан надвигался на Элен, пытаясь смеяться, что у него не очень получалось.

– Я думаю, – спокойно отчеканила она, – что я – бабушка человека, который в настоящее время является спикером Палаты представителей штата Джорджия. Человека, который любит своих родственников, мистер Долан. Особенно пожилых родственников.

Вымученная улыбка сползла с его лица, как написанные мелом буквы, стертые с доски влажной губкой. Я прочел на нем неуверенность, сомнение, не берут ли его на пушку, страх, что это правда, ведь логически рассуждая, все легко проверить, она это знает, следовательно, не лжет.