Наталия Веденина - Кибуц Галуёт

– О чем другом я могу им рассказать?! – вдруг кричит моя героиня. – О том, что я четыре месяца считала счастьем убирать в гостинице за эфиопами?! 3 3 «Эфиопы» – так называют в народе евреев, выходцев из Эфиопии. Но и оттуда меня уволили из-за подонка администратора. О том, что сейчас я убираю трехэтажные виллы, а денег не хватает даже на то, чтобы купить ребенку теплые носки?! А у ребенка воспаление легких, и с температурой сорок нас из больницы выгнали домой. А потом я занимала у вас деньги на антибиотики и на попутках ехала в город за лекарством. О том…

– Хватит! – перебила Лена. – Знаем. Диктуй, что дальше мы должны писать с Верунчиком.

– «Милые мои, вы даже не можете себе представить, что наши комнатные цветы: бегония и герань растут здесь на воле! И цветут почти весь год…»

– «Ненаглядные мои! А седьмого ноября кибуцники устроили коммунистический утренник и заставили нас петь комсомольские песни. Стоило ли ради этого уезжать в Израиль! А мы – несколько «русских семей» – тоже готовим им сюрприз на Новый год с Дедом Морозом и детскими подарками». Забегая вперед, скажу, что сюрприз нам удался на славу: нас чуть не выгнали из кибуца».

Ханука. Каникулы. В честь праздника семья спустилась с гор и по оживленной Хайфе направляется в автобусе к Марине в гости! Пожилая женщина уступает детям место у окна, ласково смотрит на них и вдруг открывает кошелек и дает каждому по десять шекелей! «Хаг Ханука самеах» (Радостного праздника), – поздравляет женщина и замечает, как лицо молодой матери краснеет от смущения, а на глазах выступают слезы.

– Спасибо, у нас все есть, не надо денег.

– Это ханукальные деньги, на Хануку детям принято дарить деньги!

Пассажиры автобуса пытаются объяснить этой бестолковой «русской», что на Хануку взрослые дарят детям деньги. Пора бы знать хоть какие-то традиции. Но куда там. Мамаша хватает детей и выскакивает на остановке.

Так двадцать пять лет назад я выскочила из автобуса из-за чувства неловкости, растерянности и стыда. Но и поныне те же чувства не позволяют мне вести повествование от первого лица. Мне больно даже описывать эту молодую женщину в нелепом желтом плаще, за которой я спряталась в первых зарисовках. Поэтому я оставлю свою героиню с ее двумя малолетними детьми на остановке. И буду продолжать повествование без нее, как без нее продолжал свой путь автобус в тот праздничный день двадцать пять лет назад.

Мы приехали в Израиль в разгар так называемой «Большой Алии», когда сотни тысяч человек вырвались из приоткрытых границ измученного перестройкой Советского Союза и, не достучавшись в запертую дверь Америки, свернули в Израиль. Каждый из них провел несколько часов в самолете в статусе ЧБГ на ПМЖ («человек без гражданства на постоянное место жительства») – так было написано в наших документах. Незабываемое чувство свободы, смешанное с чувством нереальности происходящего. В переполненном аэропорту Бен Гурион мы без промедлений получили гражданство Израиля и «корзину» – небольшую финансовую помощь.

Квартир, работы, мест в детских садах и школах катастрофически не хватало. И тогда правительство приняло решение: расселить молодые семьи на первые полгода по кибуцам. Эта программа получила красивое название «Первый дом на Родине». Семьям платили пособие, которое полностью уходило кибуцу в счет оплаты за жилье и питание. Так же в эту программу входило обязательное обучение ивриту на бесплатных курсах, которые называются «ульпан».

Кибуц, куда направили мою семью, был «молодым» – прошло всего полгода, как группа романтиков-утопистов решила повторить подвиг второй Алии. У каждого утописта была своя сокровенная причина бросить насиженные места и ринуться в новую жизнь.

Инициатором и лидером этой группы был Гарри. В кибуцном движении он был не новичком – всю свою сознательную жизнь Гарри занимался логистикой соседнего кибуца (то есть был завхозом). Далекие от понятий уважения и доверия, члены этого кибуца вдруг обвинили его в воровстве. Разгневанный Гарри решил срочно, не дожидаясь дальнейших расследований, организовать свой кибуц, новый, чистый, лишенный предрассудков. И очень быстро нашел единомышленников.

Первой на призыв откликнулась семья: Арье, Анат и их маленькая дочка. Арье и Анат познакомились на конференции, организованной электрической компанией «Хеврат Хашмаль». Электричество любви пронзило их мгновенно. Проблема заключалась только в том, что встретились они уже в солидном возрасте, у каждого из них были собственные семьи и, что еще больше осложняло ситуацию, семьи многодетные. Любовникам долго удавалось сохранять от посторонних свою тайну. Но в их жизнь вмешалась неожиданная беременность Анат. Их с позором выгнали из семей, заставив выплачивать большие алименты. Путь для них был только один – в кибуц к Гарри.

Так Арье и Анат превратились в новых утопистов.

Бени, здоровенный молодой парень, страстно увлеченный йогой, искал в кибуцной жизни тишины. Он мог часами медитировать, и даже дикий окрик Гарри, призывающий к работе и дисциплине, не мог его вернуть к реальности.

У Дорит и Сарит судьбы были схожие. Обе разведенные, каждая с двумя детьми, обе стремились доказать, что способны сами создать счастливую жизнь для себя и для своих детей.

Чуть позже приехала Аяла, тоже разведенная, но с одним ребенком. Она никому ничего не хотела доказать, просто в городе ей было скучно.

Все три женщины поселились пососедству, и добрые «русские» стали называть это место – рощей груш. На иврите разведенная женщина – грушА.

Еще была молодежь, которая скрывалась в кибуце от строгого родительского глаза.

И только Амирам пришел в кибуц в надежде найти смысл жизни.

Вот и все новые романтики-утописты.

Новые сионисты были им под стать. Верунчик приехала в Израиль со вторым мужем – евреем Женей. Первый муж – араб, увез ее в Тунис, откуда был родом. В Африке Верочке не понравилось, и она вернулась к родителям в Питер. Но и в Питере в начале девяностых было совсем не весело, и Вера решила попытать счастье в Израиле.

Лена с мужем Сашей и двумя маленькими дочками прибыли с Камчатки, где их страшно испугали землетрясением. Саша первый приехал посмотреть кибуц. Верочка показала ему двухкомнатный домик, где их поселят, завод «Блокаль», куда Сашу могут устроить подсобным рабочим (две смены по двенадцать часов), птицефабрику, где возможно посчастливиться работать Лене, столовую, прачечную. Саша сразу же подписал все необходимые бумаги и сказал, что завтра приедет сюда со всей семьей.