Джон Барт - Конец пути

Как я уже сказал, ваше состояние слишком нестабильно, чтобы позволить вам играть все время одну и ту же роль — и воображение у вас тоже не бог весть, — так что справляться с кризисами вам будет проще всего, меняя сценарии по ходу, столько раз, сколько потребуется. С этим вы справитесь; только не забывайте, вам необходимо постоянно отдавать себе отчет в том, что вы в данный момент творите, чтобы не оказаться вдруг совсем без сценария или в сценарии, не подходящем к данной ситуации. Очень, кстати, было неплохо для начинающего: как вы сегодня сюда вошли — уверенно, чуть ли не с вызовом — и приписали мне роль шарлатана. Но вы должны научиться мгновенно менять маски: на тот случай, если мне вдруг каким-то образом удастся сделать вашу стартовую позицию проигрышной. Допустим — это всего лишь первое пришедшее на ум предположение, — вы могли бы представить меня, ну, скажем. Мудрым Старым Ментором, этаким Гибридом Нестора и Макиавелли, а себя — Простодушным Но Подающим Надежды Молодым Протеже, юным Александром, который в один прекрасный день применит все полученные знания на практике и уйдет много дальше, затмит учителя своего и наставника. Суть уловили? Или — идейка дрянная, но на крайний случай сойдет — Негодующим В Глубине Души Молодым Человеком, который терпит бредни Престарелого Дурика, но ни за что на свете не позволит ему задеть себя за живое. А дрянная она потому, что, если вы когда-нибудь попробуете надеть эту маску, вы тем самым отрежете себе путь к знаниям.

Для вас необычайно важно отдаваться каждой роли всей душой. И не думайте, что там, в глубине, под маской есть что-то еще: ни черта там нет. Эго означает я, я означает эго , а эго по определению есть маска. Там, где отсутствует эго — вроде как у вас тогда, на скамейке, — там отсутствует «я». Если у вас иногда появляется ощущение, что ваша маска лишена искренности — словечко-то какое! — так это просто потому, что одна из ваших масок никак не сочетается с другой. Нельзя же напяливать по две за раз. Отсюда конфликт, а конфликт между масками, как и отсутствие маски, есть источник иммобилизации. Чем острее вы сможете драматизировать ситуацию и четче определить собственную вашу роль и роли каждого из участников, тем в большей вы будете безопасности. С точки зрения Мифотерапии абсолютно безразлично, играете вы в данном случае главную роль или же второстепенную — до тех пор, пока она четко прорисована; однако, в силу общей природы вещей, роль вы берете на себя, как правило, все-таки главную. Ну, теперь скажите что-нибудь вы.

Я не мог.

— Говорите! — приказал Доктор. — Действуйте! Войдите в роль!

Я честно попытался хоть что-нибудь придумать, но у меня ничего не вышло.

— Черт вас подери! — взвился Доктор. Он пинком отправил стул куда подальше, прыгнул на меня, свалил на пол и принялся молотить что есть силы.

— Эй! — завопил я, ошарашенный этим внезапным нападением. — Прекратите сейчас же! Какого черта! — Преимущество и в силе, и в весе было на моей стороне, и мне довольно скоро удалось его с себя сбросить. Мы стояли друг против друга, отдуваясь, с трудом переводя дыхание.

— Полегче на поворотах, вы! — во мне проснулся боевой дух. — А то ведь можно и по-настоящему схлопотать, я больше шутки шутить не буду!

— Что у вас тут такое происходит? — миссис Доки осторожно приоткрыла дверь и заглянула к нам в комнату. Вот с ней бы мне лучше не связываться, подумал я.

— Нет-нет, ничего особенного, — улыбнулся Доктор, отряхивая беленькие брючки от колен и ниже. — Маленький курс Взбучкотерапии специально для Джейкоба Хорнера. У нас все в порядке. — Она закрыла дверь. — Ну что, продолжим наш разговор? — спросил Доктор, и глаза у него блеснули. — Речь у нас шла о возможности схлопотать, и тон у вас был очень мужественный.

Но у меня как-то разом пропало настроение участвовать во всем этом цирке. И желание видеть этого старого идиота тоже — по крайней мере, на ближайшие три месяца.

— Или, может быть, вы на сегодня сыты Старым Чудиком по горло, а?

— Интересно, — проворчал я, пробуя на вкус чувство внутренней неловкости, — а что о вашей Ферме сказал бы местный вайкомикский шериф? Представляете, приезжает вдруг полиция и начинает выяснять насчет Сексуальной Терапии?

На Доктора мои угрозы впечатления не произвели.

— И наведете их, конечно, вы? — он был сама любезность.

— Думаете, не наведу?

— Понятия не имею, — сказал он, все так же мило улыбаясь.

— Думаете, пороху не хватит?

Этот мой вопрос, по какой-то не вполне очевидной для меня причине, явно его расстроил: он посмотрел на меня в упор.

— Да нет, не думаю, — быстро ответил он. — За вами не застрянет. Мне искренне жаль, если моя методика ремобилизации по-настоящему вас задела. Я хотел как лучше. Видите ли, вы и в самом деле снова впали в ступор.

— Дерьмо собачье! — медленно ухмыльнулся я. — Вы сами и вся ваша чушь насчет ступоров.

— Нет, и правда, Хорнер, на сегодня хватит ! Вон отсюда! Надеюсь, что следующий ступор посетит вас в машине, по пути домой, на скорости шестьдесят миль в час! — Он уже почти кричал. — Убирайтесь, вы, недоумок хренов!

Его гнев, по всей видимости непритворный, оказавшийся на поверку, конечно же, очередной его маской, и только, мигом рассеял мой собственный.

— Извините меня. Доктор, — сказал я. — Что-то на меня такое нашло, больше это не повторится.

Мы обменялись улыбками.

— Ну отчего же? — рассмеялся он. — Есть такие ситуации, в которых терять над собой контроль не только приятно, но и полезно с терапевтической точки зрения. — Он подобрал и раскурил потерянную в схватке сигару. — Последние несколько минут продемонстрировали нам два весьма небезынтересных явления, Джейкоб Хорнер. Но я ничего не могу вам о них сказать до следующего вашего визита. А теперь, до свидания. Не забудьте расплатиться с миссис Доки.

И он вышел вон, спокойный и чистый как стеклышко, а несколько секунд спустя вышел и я: Немного Взвинченный Но Уверенный В Себе.

Танец секса: даже если б не было иной причины согласиться с Фрейдом, как притягательна, как зазывно чарует нас идея, что весь водевиль мироздания, весь головокружительный круговорот истории — лишь причудливый брачный танец. Что диктаторы жгут на кострах евреев, а бизнесмены голосуют за республиканцев, что кормчие стоят у кормил, а леди играют в бридж, что барышни штудируют грамматику, а молодые люди — инженерное дело только лишь по велению Великой и Всеобщей Генитальности. Когда нахлынет вдруг желание видеть вещи в комплексе, что нас утешит, что даст нам надежную точку опоры, когда бы не простая мысль: одна на всех, но пламенная страсть, нелепый маленький коитус — лишь он в ответе за рожденье городов и монастырей, параграфов и поэм, спортивных состязаний и военных тактик, метафизики и гидропоники, профсоюзов и университетов. Кто из нас не пришел бы в восторг, выпади ему возможность сказать туристу из далеких галактических пределов: «На нашей планете, сэр, особи мужского и женского пола имеют обыкновение совокупляться. Более того, им нравится совокупляться. Но в силу самых разных причин они не могут заниматься этим, когда хотят, где хотят и с кем только хотят. Вот потому-то и возникла вся эта суета, которую мы с вами наблюдаем. А потому, стало быть, и возник наш мир». О, взгляд воистину терапевтический!