Евгений Шестаков - Номерные сказки

И бородатые мудрецы расходились, тут же забыв о царском послании в повседневных своих заботах. К вечеру, согласно рапортам старост, обнаружилось полное нежелание кого-либо из обчества рисковать здоровьем даже за такое много, какое было обещано. Секретный план, несмотря на свою обдуманность, покачнулся и зашатался.

А в это время в кузнице уже вовсю кипела работа по воплощенью в металле. Не имеющий прямого отношения к делу государь, надевши кожаный передничек и зачем-то прибрав скромные свои волосы ремешком, ходил по кузнице и давал кузнецам, в силу лишь общей своей компетенции, весьма общие же советы.

— Не обожгися, мотри! Мотри, не обожгися, говорю! А то, не дай тебе Господь, обожгесся! Ить это у тебя чего? Это у тебя высокая температура в руках. Ежели уронить — в ногах тоже будет.

— Ловчей, ловчей неси! — покрикивал государь немного позднее в немного другую сторону. — Ежли не донесешь — мотри у меня! Гусударство тебе не мешок с резины! Ежли кажный по разу-то напортачит — ни с чем и ни в чем, тоись, без последних штанов останемся! Ты вот, кум тетушкин, спешить спеши, да лишку не торопися! А то содержанье с формой не совпадет — сам тады за чугун заплотишь!

Опытные мастера, не обращая внимания на активное руководство, работали качественно и аккуратно. Довольно скоро утомившийся и примолкший государь, присев на наковаленку, с удовлетворением наблюдал за слаженным их трудом. В свое время он не пожалел ни денег, ни личного влияния, чтобы достать за границей самое совершенное оборудование всех видов. Самым же строгим образом он подошел и к подбору кадров, для отыскания каковых лично побеседовав едва ли не с каждым подданным. С тех пор прошли годы, и тяжелая промышленность короны выросла многократно, затмив собой достижения даже батюшки нынешнего надежи, в царствование которого, как известно, был отлит знаменитый Ларь-колокол, в коем, по причине невозможности его поднятия и общей несворотимости, хранился весь валютный запас страны.

— Бог в помощь! — сказал, входя, шут. Оглядев потные спины литейщиков и кузнецов, он подсел к государю и заговорщицки шепнул :

— Искать искал, найти нашел! Кандидатура уже имеется.

— Кто? — встрепенулся царь. — Чего уселся? Давай скорее веди!

— Привел бы, да не идет. — сказал шут, как-то странно на царя глядя. Словно бы хотел заранее угадать какую-то его реакцию.

— Как так не идет? Безногий, что-ли? Инвалид, что-ли? — непонимающе уставился на шута монарх.

— Да нет, с ногами. Но, в каком-то смысле, пожалуй, и инвалид... — туманничал шут.

— Ты вот это... Ты надсмешку надо мной шутишь, али как? — поинтересовался царь, сведя предварительно воедино обе кустистых брови.

— Что ты, отец народный! — убоялся шут. — Истинно говорю, кандидатуру отличную подобрал! Исходя из согласного непротивления самого кандидата. Он по твоему веленью хошь в огонь, а хошь прямо в грязну воду полезет. В смысле, тоись, не полезет, а...

И он, не надеясь на доходчивость своих объяснений, тут же пригласил царя сходить познакомиться, благо недалеко и ради такого случая для личности не зазорно. Царь крякнул, подумал и согласился. Дав для порядку несколько не очень применимых, но в целом довольно здравых советов мастеровым, государь под руку с шутом удалился.

И, действительно, через пару минут прибыл. Туда, где посреди огорода стоял, как еще издали предупредил шут, сам кандидат.

— Нда... — оглядев пугало, молвил его величество. — Ни хрена себе доброволец... У тебя что, Сеня, несварение мозгов в котелке? Это ж пугало! Садово-огородное обыкновенное.

— Ну да! — подхватил шут. — Простейшее кошмарное приспособление! Для упугивания ворон и других мордоклювых птиц! Но не только, государь. Глянь-ко...

И он, надломив, сложил обе пугальи руки вдоль тулова.

— Нравится?

Царь, бороздя носком туфли по земле, размышлял. Собственно говоря, такой вариант вполне ему подходил. Особенно с точки зрения сбережения жизни кандидата. Каковую, по причине отсутствия, можно было и не беречь. А также с точки зрения экономии средств наградного фонда. Без каковых данная сермяжная скульптура вполне могла обойтись.

— Нда... — пощипав густой, как подзаборная крапива, ус, вымолвил государь. — Хрен с им... с нихрена себе кандидатом... Утверждаю! Так тому и быть! Пущай, так сказать, умеренно человекоподобное существо самого человека пока заменит. Все ж таки, чего там ни говори, впервые в мире оно такое...

И тут вдруг ситцевый платочек, мелькавший там и сям среди насаждений, оказался бегущей что есть мочи царицей.

— Батюшка! Сеня! — закричала она еще издали. — Скорей! Бегом! Голландскому послу плохо!

— Что такое? — проворчал царь. Он не любил, когда его отрывали от дела. — Поди, опять пробовал, как я, свечкой питье закусывать? Дак сей обычай непереводим для ихних желудков. Да и целую горящую зачем в рот-то сразу пихать? С огарочков следует начинать, с огарочков...

— Нет! — с задравшимся кверху платком государыня очень стала похожа на древнего марафонца. Принесшего, однако, совсем не благую, а очень худую весть. -Не то, батюшка! Совсем не то! Много хуже... Гораздо хуже... Война...

В этот субтрагический день, занесенный впоследствии в календари и учебники как День Наземной Тревоги, государь и его двор решали столь же нелегкую, сколь трудную, тяжелую и непростую задачу. А именно : не допустить войны. Которая, воздев свои костяные руки, уже замаячила на горизонте.

А все дело было в после. Его голландское высокородие одноименный посол, заинтригованный словами царя о каком-то важном предприятии, которым он занят, приложил критическую массу усилий в добывании информации на сей счет. В первый раз за всю свою карьеру вспомнив, что он же является резидентом и личным составом разведки в данной стране, посол помусолил "Наставление по скрытому проникновению в замыслы", вспомнил кое-что из преподанных ему в юности азов и, употребив некоторое количество гульденов на экипировку, преобразился. Матушка-послица, увидев в мужнином кабинете безлошадного хлебопашца, постукивающего лапоточками по паркету, изумилась столь сильно, что пролила кофеек на фартук. Смущенный посол, пытаясь вставить в рукава мужицкой рубахи запонки, объяснил ей, что обстоятельства требуют неординарных подходов, велел к обеду не ждать и, зачем-то смазав лапоточки дегтем, отправился на разведку.

Каковую провел в двух трактирах, на трех завалинках и в конюшне, свойски беседуя с населением и скотиной. Через несколько часов собранная им информация улеглась примерно в следующую картину : государю-батюшке было подробное видение с чертежами, а также голоса, призывающие эти чертежи воплотить. Само же по себе устройство является революционного типа оружием, позволяющим враз расправиться со всеми врагами самым кардинальным манером. Говорили что-то о дальнометном железном луке с тысячью одновременно запускаемых стрел; о чудо-пушке с огромными снарядами в виде шара, которые не летают, а катятся по вражеской территории, уничтожая все выпуклое и торчащее; о большой чугунной ракете меткого попадания, способной шмякнуться обземь с таким грохотом, что в радиусе ста верст из ума выживало все хоть сколько-нибудь мыслящее. А один отважный воображением мужичонко даже шепнул послу в оттопыренное ушко, что секретный царский план о семидесяти двух листах подразумевает одновременное радиальное наступление на весь мир.