Григорий Горин - Избранное

Анна. К чему?

Кин. К этюду. Представьте: вы влюблены в меня и пришли объясниться. Начинайте!

Анна. Прямо так?.. Сразу?

Кин. Можете сидя, если вам удобней…

Анна нерешительно двинулась к дивану.

Нет! На диван не надо… Объясняйтесь стоя. И темпераментней, если можно. Вы влюблены в меня, потеряли голову… Ну, говорите, говорите!

Анна (тихо) . Это действительно так, мистер Кин. Я люблю вас… И даже если наш этюд вам не понравится и вы прогоните меня прочь, я не перестану любить вас…

Кин. Хорошо.

Анна. Я полюбила вас давно… еще маленькой девочкой, когда впервые увидела…

Кин. В каком спектакле?

Анна. Это было не в театре… Впервые я увидела вас на улице. На берегу Темзы. Вы стояли, облокотившись на перила моста, и крошили булку плавающим лебедям…

Кин. Красиво.

Анна. Очень. Я тогда подумала: какой красивый джентльмен и какой добрый, раз он так любит птиц… Но тут булка кончилась, вы помахали птицам рукой и пошли вдоль реки… И я пошла почему-то за вами… И скоро вы вошли в маленький ресторан, заказали вино и сели за крайний столик, лицом к стене. И так стали пить… Спиной к людям, лицом к стене… А я стояла, смотрела на вас через оконное стекло и вдруг поняла, что вы очень одинокий человек…

Кин. Это правда.

Анна. И я стала часто приходить к этому ресторанчику и часто видела вас там сидящим лицом к стене. Иногда я старалась попасться вам на глаза, но вы меня все равно не замечали… Я уже знала, что вы – знаменитый актер Кин, что вы окружены всеобщей любовью, но я понимала, что вы – несчастны, раз в самую сокровенную минуту перед вами – только стена. И тогда я поклялась, что когда вырасту, то стану тоже знаменитой актрисой, и вы, конечно, заметите меня и, может быть, хоть один раз разрешите сесть за этот столик напротив.

Пауза.

Кин. Адрес ресторана?

Анна. Ливерпуль-стрит, двенадцать.

Кин. Так это все – правда?

Анна. Не знаю, сэр. Вам судить…

Кин (подошел к ней, обнял за плечи) . Бедная девочка. И сколько же вы ходили так за мной незримой тенью? (Пытается поцеловать .) Ну?.. Мне понравился этюд.

Анна. А неприязнь? Можно я сыграю неприязнь?

Кин. Я вам и так верю… Впрочем, ладно. Показывайте.

Анна (нервно) . Неприязнь, мистер Кин, я почувствовала к вам тогда, когда впервые увидела на сцене.

Кин (с усмешкой) . Вот так раз.

Анна. Да. Давали «Ричарда Третьего»… И вы расхаживали по сцене как большая горилла, согнувшись и покачиваясь взад-вперед. Публика ахала, думая, что это какой-то необычный рисунок роли, а я-то сразу поняла, что вы мертвецки пьяны… И потом много раз я попадала на спектакли, пахнущие вином… Никто, кроме меня, не замечал. Но я чувствовала на расстоянии каждую выпитую рюмку, и каждая реплика, которую вы перевирали, втыкалась в мои уши как иголка. Тогда возникла моя неприязнь, переходящая в ненависть. Я думала: Господи Боже мой, ну почему ж такой талант достался такому чудовищному человеку? Он же пропьет Твой дар, Господи! Забудет под первой юбкой, которую встретит на пути… Постелит на диван вместо белья!

Кин (зло) . Хватит!!! Закончим с неприязнью, вернемся к обожанию.

Анна (устало) . Нет, мистер Кин. Теперь у меня остался только этюд на равнодушие. И мне действительно все равно, возьмете ли вы меня в свой театр или нет… Главное – вы меня выслушали!

Дверь распахивается. Стремительно входит Соломон.

Кин (гневно) . Что ты врываешься без стука, болван?!

Соломон. Извините! Извините, мисс… Но на стук уже не было времени. Лорд Мьюил в театре… Между прочим, вместе с полицией!

Анна. Хорошо. Я выйду к нему.

Кин. Нет! Вы приняты в труппу, сударыня… Соломон, проводи эту юную леди. Спрячь ее где-нибудь…

Соломон. Где?

Кин. В реквизиторской… Да! Разыщи где-нибудь кошку.

Соломон. Какую еще кошку?

Кин. Тебе все объяснят… Ступайте!

Соломон и Анна уходят через потайную дверь. Кин невозмутимо садится в кресло перед зеркалом. Врывается лорд Мьюил.

Мьюил. Мистер Кин?

Кин. Да, милорд. Чем обязан?

Мьюил. Вы это знаете лучше меня… Я не почитатель ваших талантов, чтобы приходить просто так в вашу уборную. Это ведь называется у актеров «уборная», не так ли? Странное название… У простолюдинов «уборной» именуется совсем другое помещение…

Кин. Если вы пришли меня оскорблять, то, боюсь, вам это удастся.

Мьюил. Оскорблять? Ну что вы… Оскорблять достойных людей входит в вашу профессию… (Замечает оленьи рога .) Это для меня приготовлено?

Кин (с усмешкой) . Если они вам нравятся…

Мьюил. Так! Вести с вами диалог – унизительно. Поэтому молчите и слушайте! Мистер Кин, я знаю, что мисс Анна Дэмби скрывается здесь. И сколько бы ни ручались за вас уважаемые люди, я больше никому не верю… Поэтому требую: во-первых, оставить мою невесту в покое; во-вторых, обязать ее немедленно вернуться домой; в-третьих…

Кин. Подождите, милорд. И первых двух пунктов мне не выполнить. Ваша знакомая, мисс Анна…

Мьюил (перебивая) . Моя невеста, мисс Анна.

Кин. Хорошо. Ваша знакомая невеста мисс Анна Дэмби – талантливая актриса. Она принята в труппу Друри-Лейн…

Мьюил. Что?! Она будет играть на сцене?! Вместе с вами?! И весь Лондон будет глазеть и злословить в мой адрес?!

Кин. Вы преувеличиваете интерес всего Лондона к вашей персоне, сэр!

Мьюил. Все! Терпению пришел предел… Я вас уничтожу, мистер Кин.

Кин. Дуэль?

Мьюил. Вы ее недостойны, Кин. На дуэль вызывают равных, с комедиантами я расправляюсь по их законам… (Решительно подходит к статуэтке, валит ее на пол, затем разрывает на себе манишку, брызгает на грудь красной краской, срывает с головы парик и валится на диван .) Констебль! На помощь! Меня убивают!

Кин изумленно смотрит на Мьюила. В дверь входит Констебль. Из потайной двери выглядывает Соломон.

Соломон. Что случилось, сэр?

Кин (с улыбкой) . Этюды, Соломон. Разыгрываем этюды…

Затемнение.

Лондонская тюрьма. За решеткой – Кин. Появляются Соломони Констебль. У Соломона – неизменная папочка с пьесой.

Соломон (читает) . «Картина третья. Лондонская тюрьма. Появляются Соломони Констебль. Констебль вталкивает…» (Осекся .) Что такое? Здесь какая-то ошибка…