Дима Федоров - Игромания Bet

Ближе к утру этот пункт программы стал мне казаться наиболее проблемным, но Клипа так не считал. Он заменил пиво на кофе, а от мороженого отказался вовсе. Его болезнь шокировала новыми проявлениями, которые указывали на ее трудноизлечимость.

Легенду Ванечке придумали некрасивую, убогую, но верную. Он сказал дома, что ему нужно провести переговоры с лос-анджелесским коллекционером артефактов. Консультации частного порядка по египетским манускриптам.

Из-за разницы во времени на одиннадцать часов звонить надо приблизительно в полночь, потому что коллекционер просыпается поздно. Свой телефон Ванечка не давал, чтобы звонок не разбудил Светусика и ребенка. А самому звонить из дома в Лос-Анджелес накладно, поэтому он поедет и поговорит по телефону на работе. За казенный счет. Идея сэкономить, естественно, должна прийтись по вкусу прижимистому Светусику. Вот она и пришлась.

Таким образом, Ванечка изготовился стоять на стреме. Правда, у Ванечки такой видок, что после полуночи любой мент обязательно попросит у него документы. В светлое время суток Ванечка, конечно, может смело выходить на улицу без паспорта. Даже тогда, когда в столице лютуют террористы и их пособники. Именно вследствие своей добропорядочности ночью Ванечкин облик и должен внушать опасения. Ночью человек с такой внешностью должен спать. Ну, в крайнем случае заниматься сексом. А он что-то делает в самом центре — напротив Кремля. Непорядок!

Для изменения имиджа Клипа выдал Ванечке бейсболку «Puma». Но получилось совсем фигово. Ванечка стал похож на застенчивого эксгибициониста из комедийного фильма.

Мы сели в мой «купер» и поехали медленно-медленно.

— Ускорься немного, а то менты напрягутся — так ехать нельзя. — Клипа дыхнул на меня морожено-пивным перегаром.

— Ты бы лучше не пил, — огрызнулся я, но прибавил ходу.

— Это для смелости, — объяснился Клипа.

— Ты бы еще травки покурил для смелости.

— А я бы тоже выпил, — неожиданно выступил Ванечка.

— Если ты выпьешь, заблюешь машину. Ванечка обиделся.

Металлоискатель мы засунули в чехол от клюшек для гольфа. Конечно, гольф на Болотной площади не самое правдоподобное занятие, но все-таки… Лопату запихнули в такой же футляр. Клипа тоже напялил бейсболку и забросил чехол на плечо, как ружье. И только Ванечка остался с пустыми руками под фонарем. Мы велели ему нажимать на мелодию звонка, если увидит ментов. Ведь в звонке мобильного нет ничего предосудительного.

Иван боялся, и зубы у него стучали, как Ринго Старр по барабанам. Мы заткнули их жвачкой и углубились в темное поле. Со стороны реки доносились гламурные звуки вечеринок — олигархи средней руки боролись со скукой. Полная луна флегматично участвовала в создании картины социального разложения. И тут я прочухал, что забыт важнейший инструмент кладоискателя — фонарик! Но Клипа не согласился. Наоборот, фонарик все бы испортил. На свет сюда менты аж из Кремля примчатся!

Мы приступили к делу. Собственно, через десять минут я совершенно запутался и уже не различал, где мы прошлись, а где нет. Клипа убеждал, что все под контролем, но он блефовал. За один и четыре — блефовал. Мы просто кружили. Или глумливый дух хана водил нас по пустырю туда-сюда. Попадались монетки, строительные железяки, но больше чем на двадцать сантиметров я не углублялся.

Через полчаса поисков, когда пришло время посылать Клипу далеко и глубоко, он воссиял экстазом победителя. Его улыбка развеяла темноту, он сбросил наушники на плечи и повелительным жестом указал на прозвеневшее металлом место, как судья на одиннадцатиметровую отметку.

И я, болван, беспрекословно подчинился. Я зомбирован Клипой. Он убедил меня приехать сюда, меня, без двух минут миллионера, заставил рыть яму посреди столицы, и я с энтузиазмом внедрился в землю, по праву принадлежащую московскому правительству, и проделал в ней дырку на… Ну да, примерно на полметра. А потом раздался лязг. И Клипа, отпихнув меня, начал разребать землю руками, а потом подсветил зажигалкой. Но свет не порадовал пытливого ученика Фоминго.

Бывает так, человек уже знает, что дело накрылось эмалированным медным тазом, но стесняется назвать себя отпетым еб…ком.

— Надо посмотреть, что там, — упрямился Клипа, не желая признавать полное и окончательное поражение, но, судя по тембру голоса и интонации, дурман бульварных исторических книг почти рассеялся.

Мы подцепили лопатой металлический ящик современного происхождения. И на краю ямы при романтическом свете зажигалки выяснилось, что это небольшой домашний сейфик, который легко взять под мышку, взломать, распилить, преподнести в качестве ни к чему не обязывающего подарка на день рождения. Короче, с ним можно делать все что угодно, но только не хранить в нем большие ценности.

— Пойдем отсюда, — опустошенно прошептал Клипа. — Извини, что заставил заниматься фигней.

— Подожди, давай посмотрим, что внутри.

— Мне все равно. — Клипа зачехлил металлоискатель.

Я сработал лопатой как рычагом, и сейф легко подался. Клипа успел свернуть инструмент и направился в сторону Ванечки. Лишенный поддержки зажигалки, я на ощупь исследовал внутренности сейфа и обнаружил там бумажки. Несколько страниц, скрепленных зажимом. Упаковав лопату, я побежал вместе с добытыми листками за Клипой.

Улица была совсем рядом, и тут я смачно дерябнулся. Уже не смотрел под ноги, спешил и не заметил здоровенный куль, который, поднявшись, захотел пнуть. Он оказался металлоискателем Кулачова в клипотинском футляре от клюшек для гольфа — пинаться перехотелось.

— Эй, ты где?

Но окрестности хранили скорбное молчание. Ванечка у дороги не обнаруживался. Ездили редкие машины с загулявшими личностями и их верными на одну ночь подругами. А в целом — пустыня. Я набрал Ванечкин номер. Not available now! Из ума, что ли, выступил? Или испугался и к семье дернул? Клипин мобильник, впрочем, ответил. И ответил страшно!

— Старшина Носовский. Представьтесь, пожалуйста. Ваш абонент только что задержан.

Я бежал… Бежал быстро. Мне мешали кофры, но я их не чувствовал за плечами. В руке сжимал листки, добытые из сейфа. Почему-то сначала пришла мысль их съесть. Но как только увидел «купер», мозги вправились на привычное место. Засунул кофры в багажник, бросил туда же бумажки, и тут зазвонил телефон. Определителем высветилась фамилия Клипы. Нет, старшина, меня так просто не возьмешь. Надо выключить мо-билу, а то они по сигналу запеленгуют, где я нахожусь. Или лучше вообще выкинуть. Хоть и совсем новая — жалко, но надо.

Когда съезжал с Каменного моста, кинул трубку подальше. И в отель! Домой нельзя. Там уже ждут. Наверняка! Надо в центр. В центре проще затеряться. С Охотного Ряда ушел на Большую Дмитровку и с нее вырулил к «Мариотту». Мне везло — сплошной зеленый коридор. Должен уйти от погони. Швейцар услужливо указал свободное парковочное место. Плохо — лишний свидетель. Настучит фараонам… За два и семь — настучит. По лицу видно. Вылитый фээсбэшник. Следит за иностранцами. А тут я — весь расхристанный. Кофры нельзя брать. Заметут в номере — не отмажешься. А если вскроют багажник, скажу, что подкинули. Раза три переписывал бумаги на reception.