Александр Русанов - Интернетки

– Так, Тосенька, давай мы как-то начнём искать с тобой общий язык. – Начал я заговаривать ей клюв, пытаясь зайти со спины. – Как бы мне погрузить тебя в машину, чтобы не лишиться конечностей и других хороших частей моего обожаемого тела.

Но не тут-то было. Мои движения отслеживались сначала взглядом, потом резкий разворот и мы опять лицом к лицу.

– Вот ты грозная-то какая. Как же тебя успокоить?

Я осмотрелся по сторонам. Нигде поблизости не наблюдалось даже намёка на воду.

– Ага, если ты ранена не сегодня, о чем говорит уже спёкшаяся кровь на перьях, то жутко хочешь пить. Сейчас проверим.

Я достал свою походную железную миску и налил немного воды из пятилитровой баклажки. Затем поставил импровизированную поилку на дорогу, поближе к Тоське, и подвинул сухой палкой в зону её досягаемости. Реакция последовала мгновенная. Удар клювом и миска, сделав пару оборотов в воздухе, упала дном вверх.

– Ну, точно баба. Одни чувства и никакой логики. Ну чего ты бесишься? Ведь так и погибнешь здесь, на дороге.

Я аккуратно пододвинул палкой миску обратно к себе и повторил попытку, только поставил ёмкость чуть подальше, где клювом не достать. Затем развернулся к птице спиной и пошёл по направлению к машине, тихо бормоча под нос.

– Ну попей ты, дурочка, ведь совсем сил, наверно нет.

Этот манёвр увенчался успехом. Тоська поняла, что опасность пока не угрожает, и вняла логике жизни. Когда я обернулся, она жадно поглощала содержимое металлической ёмкости.

– Вот и молодец, вот и умничка. Правильное решение. Тебе сейчас водичка очень нужна. Крови, небось, много потеряла, а восполнять надо.

Не буду рассказывать, как я умудрился накинуть на Тоську плед, случайно оказавшийся в багажнике. Как потом сунул под него кусок толстой палки, в которую она вцепилась мёртвой хваткой. Как потом запаковал пледом раненую, и перенёс за торчащий из тюка сук этот подарок судьбы в багажник Нивы. Как потом притащил белезную домой и в ванне аккуратно её освободил.

Живу один. Жену похоронил год назад, а дети разъехались и у них свои семьи. Так что ругать некому. Нет, вру, есть у меня ещё один член семьи, у которого мои действия вызвали категорическое непонимание – кот Васька. Но его изогнутую спину, вставшую дыбом шерсть и грозное шипение я проигнорировал. Потом поспорим о смысле жизни.

Также не буду подробно рассказывать, как на следующий день, по той же технологии, упаковал хворую и отвёз к ветеринару. Как ей под наркозом собрали крыло по кусочкам, затем аккуратно сложили его и зафиксировали какой-то конструкцией из ткани, металла и пластика. Крыло была накрепко прижато к туловищу и неподвижно. В себя она пришла уже дома.

– Ну что, инвалидка? – Я зашёл в ванну с сырой куриной ножкой и миской с водой. – Будем налаживать контакт, или продолжим ругаться?

Тоська напряглась, выпятив грудь и приоткрыв клюв, но единственное крыло раскрывать не стала. В этой позе она была очень похожа на любопытного тушканчика, только взгляд суровый, и я улыбнулся проявлению женского характера. Положив угощения на пол, вышел и закрыл дверь.

Несколько часов поисков и чтение информации в интернете принесли мне осознание, что мучения только начинаются. Оказывается, ястребам недостаточно просто мяса – им обязательно подавай живую пищу, иначе они заболеют и помрут. И что мне теперь делать с этой кровожадной бестией? Никуда не денешься, надо топать до зоомагазина и искать решение проблемы там.

Я был приятно удивлён, когда продавец сказал, что есть специальные, кормовые мыши и стоят они совсем недорого. Именно ими и кормят небольших хищников. Я сразу приобрёл десяток и с коробкой копошащихся деликатесов для Тоськи, поспешил домой.

– Подруга, ты только этот обед не упусти, мне только мышей в квартире не хватает!

Выпустив серый закусь в ванну, я закрыл дверь и прислушался. Громкая возня показала, что ястребиха не собиралась отказываться от угощения, так необходимого ей для выздоровления. Как всё-таки жестока наша жизнь. Чтобы одно существо прошло свой путь до конца, должна произойти целая цепь смертей ни в чём не повинных тварей. И пусть защитники природы хоть порвут меня на лоскуты, но жизнь на матушке-Земле ни что иное, как огромнейшая мясорубка, перемалывающая жизни, а большинство воплей о жестокости человека не более чем пиар. Мы хищники и для выживания нам, так же как и ястребам, требуется мясо. Только, в отличие от нас, они не врут сами себе, а просто живут так, как устроил это Бог. Но достаточно философии.

На следующее утро я был разбужен громким и грозным свистящим криком Тоськи, и шипением кота. Выскочив в коридор, увидел такую картину:

Васька стоял у приоткрытой двери в ванну, выгнувшись дугой так, что передние лапы почти касались задних. Шерсть на его спине не просто стояла дыбом, она трепетала от напряжения, а широко раскрытый треугольник пасти издавал шипение, как пробитый газовый баллон. С другой стороны порога, на расстоянии меньше метра, стояла Тоська. Она даже на дороге не принимала такой устрашающей позы. Единственное крыло расправлено полностью и торчит почти вертикально. Туловище напряжено до предела, а одна лапа чуть ослаблена, для мгновенного удара. Клюв приоткрыт и издаёт такую грозную музыку, что внизу живота появляется неприятное ощущение. Я даже засмотрелся на несколько мгновений на эту парочку. Видимо Васька, по дурацкой привычке открывать все двери, прыгнул на ручку, а когда приземлился … сюрприз был весьма неожиданный.

– Так, брейк! Мне только ваших разборок тут не хватает, – сказал я, закрывая дверь, и рассмеялся: – Что, Васька, не все птички так беспомощны, как воробьи?

В глазах моего питомца читался длиннющий монолог, началом которого было: – Ты кого в дом притащил, придурок? – А потом только нецензурная лексика. Постояв в боевой позе перед закрытой дверью ещё пару минут, он потихоньку начал успокаиваться и демонстративно замотав хвостом, отправился спать на диван.

– А ты как думал? – Проворчал я ему вслед. – Это тебе не голубей по двору гонять. Тут и тобой закусить могут.

Кот, уже лёжа на диване, ещё пару раз нервно дёрнул хвостом и отвернулся, давая понять, что дальнейший диалог с идиотом его совершенно не интересует.

Через два дня, вернувшись с работы, я обнаружил Тоську, по-хозяйски расхаживающую по коридору, а Василия сидящим на шкафу и внимательно за нею наблюдающим.

– Придурок хвостатый! Твоя ненависть к закрытым дверям когда-нибудь доведёт до греха. Ну и как мне теперь загнать её обратно?

Но проблема решилась сама собой. Раненая сама, увидев меня, гордо развернулась и прошествовала в «место заточения», затем забралась на корзину для белья и уставилась требовательным взглядом.