Борис Заходер - Заходерзости
- Название:Заходерзости
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Век 2
- Год:1997
- Город:Москва
- ISBN:5-85099-116-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Заходер - Заходерзости краткое содержание
Стихотворство — озорство. Дерзость, вольность, грех! Этому правилу следовал всю жизнь поэт Борис Заходер, широко известный, как детский писатель.
В этой книге — стихотворения Бориса Заходера для взрослых — озорные, дерзкие, вольные и даже грешные.
Как говорит он сам, — это его первая книга.
Не удивительно — и удивительно! Особенно для тех, кто знает, что книга выходит как раз к его восьмидесятилетию.
Заходерзости - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Опять, — говорит, —
Дурака валяете?
Что же это вы
Себе
Позволяете?
Пишете про зверей
Сказки и стишки,
А обо мне —
Ни строки!
Написали,—
Сказал он сердито, —
Про Кита,
Про Кота,
Про Термита,
Буквально про всех —
От А до Я, —
А где же,
Спрашивается,
Я?
Про какую-то там Мартышку
Накатали
Целую книжку!
Есть у вас даже книжонка
Про Плюшевого Медвежонка,
А Козла —
Словно нет на свете!
А ведь вас
Читают дети!
Как воспитывать
Подрастающее поколение
И пропустить
Такое явление?
Забыли,
Что говорит народ:
«Пусти Козла в огород!»
Козёл —
Это вам не баран начихал!
И не то, чтобы я
Домогался похвал:
Критикуйте,
Пишите,
Что, мол, пока
От меня — ни шерсти, ни молока.
Что хотите пишите!
Даю вам полную волю!
Но замалчивать —
Не позволю. —
Помолчал
И добавил с угрозой:
— Можно стихами,
Можно и прозой!..
Я
Согласился не сразу.
Не люблю Писать по заказу.
Но подумал-подумал —
Махнул рукой.
Думаю:
«Я не один такой…
Зачем наживать себе врага,
Когда у него
Такие рога…»
«Эх, — думаю:
Ладно!
Была не была!»
И вот — написал
СТИХИ ПРО КОЗЛА.
О ПЕТУХЕ
— Кукареку!
— КУ-КА-РЕ-КУ!!!
— А дальше?
— Это все пока.
Все,
Что за долгие века
Вместилось
В глупую башку…
Приложения
1. НЕКТО
Жил да был на свете
Некто,
Не лишенный интеллекта.
Все,
что скажут на собрании,
Этот Некто Знал заранее.
Внимательный читатель, возможно, заметил в книге стихи и афоризмы за этой подписью. Я чувствую себя обязанным рассказать кое-что об их авторе.
Мне посчастливилось в ранней юности познакомиться с Н. Мы были почти ровесниками, жили по соседству, и в 1934 году оба оказались в 9-м «А» классе 25-й образцовой школы ООНО гор. Москвы, в Старопименовском переулке и благополучно закончили ее в 1935 (первый выпуск десятилетки). О школе стоит сказать два слова. Она недаром именовалась образцовой — она действительно представляла собой образец советской показухи — хотя, кажется, такого понятия ещё не существовало. Она была официально признана лучшей школой Советского Союза, победив в каком-то соревновании. На самом деле это звание досталось ей, вероятно, потому что там учились многие дети тогдашней т. н. элиты и даже, в частности, дети Сталина. Учили там (да и учились мы), сколько я помню, спустя рукава, но атмосфера в девятом и десятом классах была очень приятная: было много прекрасных ребят. Среди них был и Н. Мы вскоре сблизились, и частенько по вечерам подолгу провожали друг друга по полутемным московским переулкам, болтая обо всем на свете. Как-то зимним вечером он впервые прочел мне свои стихи. С тех пор мы стали друзьями. Как бы ни разводили нас годы и обсто-обстоятельства (среди них — войны, браки и т. д.), хоть раз в год мы встречались — чтобы обменяться своими сочинениями. Увы, теперь я могу сказать, что мы с ним, как и с другими школьными друзьями, — Севой Розановым, Стасиком Людкевичем, Володей и Сашей Некричами, стали друзьями на всю жизнь. Всех их давно нет на свете. Вот уже год, как не стало и Н…
У него были странности. В первую очередь — это его стремление к анонимности. Хотя, в сущности, и эта черта вполне естественна для того, кто считал высшим образцом поэзии творчество безымянных создателей языка… Н. утверждал, что настоящие стихи можно сочинять только наизусть — так, как будто не только книгопечатания, но и письменности еще не существует. Утверждение странное, но еще более странно, что сам он неукоснительно следовал этому «творческому методу». За единственным и весьма неудачным исключением (см. ниже), он не только не отдавал в печать, но и не записывал своих сочинений. Боюсь, что он согласился бы с немецким дадаистом Гуго Баллом, который (по странному совпадению, как раз в год рождения Н.) написал:
«Мы обязаны сжечь все библиотеки и сохранить лишь то, что все знают наизусть. Тогда и начнется прекрасная эпоха легенд…»
Что ж, поэт, как и любой человек, имеет право на странности. Во всяком случае, я не посмел нарушить его категорический запрет и публикую его стихи под избранным им самим псевдонимом — или, вернее, анонимом… Он, впрочем, сказал:
Как ни грустно, наше имя —
Это только псевдоним.
Кто скрывается под ним —
Неизвестно нам самим…
Никакие доводы и резоны не могли его поколебать. Единственное, чего я добился — позволения опубликовать его стихи среди моих, да и то, я уверен, лишь потому, что он надеялся, что ни того ни другого не случится… По счастью, стихи его (может быть, как раз благодаря его «творческому методу») довольно легко запоминались. И сейчас я имею возможность познакомить читателей с несколькими образцами его творчества.
В большинстве они говорят сами за себя; иные же пришлось снабдить краткими примечаниями, проливающими свет на обстоятельства их создания: они могут вместе с тем послужить материалом для биографии поэта. Их я и помещаю в данном разделе.
Буржуазный онанизм
Расслабляет организм.
Наш,
советский
онанизм —
Укрепляет организм!
Иллюзий никаких не строит;
Поскольку весь наш коллектив
Попал в один
Презерватив.
Уже эти первые опыты 16-летнего автора, казалось бы, свидетельствуют о его ранней духовной (и не только!) зрелости. Заканчивая школу, он с полной уверенностью писал:
Я нашел свою стезю,
Я иду — и не скользю —
Иначе говоря,
Уже вполне созрел мой юный гений
И я пишу
Литературных прозведений…
Здесь юный поэт, в сущности, выступает как предтеча нынешних концептуалистов, опередив их на полвека с хвостиком!
И возможно ли было предположить, что автор этих строк спустя всего год-другой напишет (и опубликует!) стихи во славу величайшего мерзавца всех времен и народов, (как он его сам потом именовал);
что он вступит в комсомол;
что он пойдет добровольцем на подлейшую войну с Финляндией; и т. д. и т. п.
Словом, что ему суждено будет пережить глубочайший духовный кризис или, вернее, помрачение. А все это произошло. Наяву, а не в страшном сне. Как, почему?
Я пытался понять и пришел к выводу, что, помимо его молодости, в этом повинна была его истинно-поэтическая натура.
Ведь поэту, который, как известно,
Не может быть не возмущен,
Когда возмущена стихия…
очень трудно противиться давлению стихии, играть роль того поручика, который один идет в ногу, когда вся рота — весь народ, и не только он — миллионы и миллиарды людей — идут не в ногу. Ему, особенно в России, хочется быть «больше чем поэтом». И где тут понять, что став «больше», он перестанет быть поэтом.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: