ОБЭРИУТЫ - ВАННА АРХИМЕДА СБОРНИК

На главе моей зияют Плеши, лысины – тоска.

И если жизнь протянется, То скоро не останется Ни сокола, ни волоска.

Знать, смерть близка.

Знать-глядь тоска.

Сыновья, позвенев в колокольчики, загремели в свои языки: Да мы тебя не о том спрашиваем.

Мы наши мысли, как чертог, вынашиваем.

Ты скажи-ка нам, отец, Что такое есть Потец? И воскликнул отец: Пролог.

А в прологе главное Бог.

Усните, сыны, Посмотрите сны.

363 I I Сыновья легли спать, спрятав в карманы грибы Казалось, что стены и те были послушны Ах, да мало ли что казалось. Но, в общем, немногое и нам, как и им, казалось. Но чу! Что это? Отец опять не прямо отвечал на вопрос И вновь проснувшимся сыновьям он сказал вот что, восклицая и сверкая бровями: Пускай поет и пляшет Седой народ.

Пускай руками машет, Как человек.

В мирный день блаженства Ты истекаешь.

Как скоро смерти совершенство ^ Я сам постигну.

Несутся лошади, как волны, Стучат подковы.

Лихие кони, жаром полны, Исчезнув, скачут.

Но где ж понять исчезновенье, И все ль мы смертны? Что сообщишь ты мне, мгновенье, Тебя ль пойму я? Кровать стоит Передо мною, Я тихо лягу.

И уподоблюсь под стеною Цветам и флагу.

Сыны, сыны. Мой час приходит.

Я умираю. Я умираю.

Не ездите на пароходе – Всему конец.

Сыновья, построясь в ряды, сверкая ногами, начинают танцевать кадриль.

Первый сын, или он же первая пара: Что такое есть Потец, Расскажите мне, отец.

Второй сын, или он же вторая пара: Может быть, Потец свинец, И младенец, и венец? 364 Третий сын, или он же третья пара: Не могу понять, отец, Где он? кто же он, Потец? Отец, сверкая очами, грозно стонет: Ох, в подушках я лежу.

Первый сын: Эх, отец, держу, жужжу.

Ты не должен умереть, Ты сначала, клеть, ответь.

Второй сын, танцуя, как верноподданный: Ах, Потец, Потец, Потец.

Ах, отец, отец, отец.

И третий сын, танцуя, как выстрел: Кукли все туша колпак, Я челнок, челнок, челнак.

Сыновья прекращают танцевать – не вечно же веселиться – и садятся молча и тихо возле погасшей кровати отца. Они глядят в его увядающие очи. Им хочется все повторить. Отец умирает. Он становится крупным, как гроздь винограда. Нам страшно поглядеть в его, что называется, лицо. Сыновья негласно и бесшумно входят каждый в свою суеверную стену. Потец – это холодный пот, выступающий на лбу умершего. Это роса смерти, вот что такое Потец.

Часть вторая Отец летает над письменным столом Но не думайте, он не дух.

Я видел, пожалуйте, розу, Сей скучный земли лепесток.

Последние мысли, казалось, Додумывал этот цветок.

Он горы соседние гладил Последним дыханьем души 365 Над ним проплывали княгини И звезды в небесной глуши.

Мои сыновья удалились.

И лошадь моя, как волна, Стояла и била копытом, А рядом желтела луна.

Цветок убежденный блаженства, Приблизился божеский час.

Весь мир, как заря, наступает, А я, словно пламя, погас.

Отец перестает говорить стихами и закуривает свечу, держа ее в зубах, как флейту. При этом он подушкой опускается в кресло.

Входит первый сын и говорит: «Не ответил же он на вопросы». Поэтому он сразу обращается к подушке с вопросом: Подушка, подушка, Ответь наконец, Что такое есть Потец? Подушка, она же отец: Я знаю.

Знаю! Второй сын спрашивает в.торопях: Так отвечай же, Почто безмолвствуешь? Третий сын, совершенно распален: Напрасно вдовствуешь, Уютная подушка.

Давай ответ.

Первый сын: Отвечай же.

Второй сын" Третий сын' Огня сюда, огня! Я сейчас кого-нибудь повешу.

Подушка, она же отец: Немного терпенья.

Может быть, я на все и отвечу.

Хотелось бы послушать пенье, Тогда смогу разговаривать.

Я очень устал.

Искусство дало бы мне новые силы.

Прощай, пьедестал.

Я хочу послушать ваши голоса под музыку.

Тогда сыновья не смогли отказать этой потрясенной просьбе отца. Они стали гуртом, как скот, и спели всеобщую песню: Был брат брит Брут, Римлянин чудесный.

Все врут. Все мрут.

Это был первый куплет.

Второй куплет: Пел, пил, пробегал Один канатоходец.

Он акробат. Он галл.

Третий куплет: Иноходец С того света Дожидается рассвета.

И пока они пели, играла чудная, превосходная, все и вся покоряющая музыка. И казалось, что разным чувствам есть еще место на земле. Как чудо стояли сыновья вокруг невзрачной подушки и ждали с бессмысленной надеждой ответа на свой незавидный и дикий, внушительный вопрос: что такое Потец? А подушка то порхала, то взвивалась свечкою в поднебесье, то как Днепр бежала по комнате. Отец сидел над письменным, как Иван да Марья, столом, а сыновья, словно зонты, стояли у стенки. Вот что такое Потец.

367 366 Часть третья Отец сидел на бронзовом коне, а сыновья стояли по его бокам. А третий сын то стоял у хвоста, то у лица лошади. Как видно и нам, и ему, он не находил себе места.

А лошадь была как волна. Никто не произносил ни сло- ва. Все разговаривали мыслями.

Тут отец, сидя на коне и поглаживая милую утку, воскликнул мысленно и засверкал очами: Все ждете, что скажет отец, Объяснит ли он слово «Потец»? Боже, я безутешный вдовец, Я безгрешный певец.

Первый сын, нагибаясь, поднял с полу пятачок, и простонал мысленно, и засверкал ногами: Батюшка, наступает конец.

Зрю на лбу у тебя венец.

Зря звонишь в бубенец.

Ты уже леденец.

Второй сын был тоже очень омрачен, он нагнулся с другого бока и поднял дамский ридикюль. Он заплакал мыслями и засверкал ногами: Когда б я был жрец Или мертвец игрец, Я Твой посетил бы дворец, О Всесильный Творец! А третий сын, стоя у хвоста лошади и пощипывая свои усы мыслями, засверкал ногами: Где ключ от моего ума? Где солнца луч, Подаренный тобой, зима? А переместясь к лицу лошади, которая была как волна, и поглаживая мыслями волосы, засверкал ногами: Бровей не видишь ты, отец, Кровей каких пустых Потец.

Тогда отец, вынув из карманов дуло одного оружия и показывая его детям, воскликнул громко и радостно, сверкая очами: 368 • Глядите: дуло, И до чего ж его раздуло.

Первый сын: Где? Покажи.

Второй сын: Везде. Как чижи.

Третий сын: Последний страх Намедни После обедни Рассыпался в прах.

И вдруг открылись двери рая, И нянька вышла из сарая.

И был на ней надет чепец.

И это снова всем напомнило их вечный вопрос о том, Что такое есть Потец? Вмиг наступила страшная тишина. Словно конфеты, лежали сыновья поперек ночной комнаты, вращая белыми седыми затылками и сверкая ногами. Суеверие нашло на всех.

На няньке был надет чепец, Она висела, как купец.

Нянька стала укладывать отца спать, превратившегося в детскую косточку. Она пела ему песню: Над твоею колыбелью По губам плывет слюна, И живет луна Над могилою, -над елью.

Спи, тоскуй, Не просыпайся, Лучше рассыпайся.

Эй, кузнец, куй! куй! Мы в кузнице уснем.

Мы все узники.