Даниэла Стил - Все только хорошее

— Скотт — уголовник, он не раз сидел в тюрьме.

— Я не могу сказать им об этом сейчас, — шепотом ответил ему Гроссман, и Берни захотелось плакать. Он пожалел о том, что не дал ему десять тысяч сразу же после первого их разговора. Или пятьдесят после второго. Но ста тысяч ему бы все равно никак не удалось найти. Такая сумма ему не по силам.

Гроссман обратился к судье с вопросом:

— Где будут происходить эти встречи?

— Предоставим выбор места мистеру Скотту. Ребенку… — Сверившись с данными, судья снова улыбнулся и с пониманием посмотрел и на истца, и на ответчика. — Давайте подумаем… Девочке уже больше девяти лет, почему бы ей не отправиться куда-нибудь на денек с отцом? Мистер Скотт мог бы заезжать за ней и привозить ее обратно. Я предлагаю отвести для встреч субботу, скажем, с девяти утра до семи вечера. Такое решение приемлемо для обеих сторон?

— Нет! — громким театральным шепотом ответил Берни, обращаясь к Гроссману.

Но тот сразу же зашептал ему в ответ:

— Сейчас ваши слова ничего уже не изменят. И если вы не станете с ним препираться, может быть, потом он отнесется к вам помягче и вам больше повезет.

А как же Джейн? Насколько повезло при этом ей? Когда они вышли из зала суда, Берни просто кипел от ярости.

— К чему вся эта грязная возня?

— Только не повышайте голоса, — тихонько сказал ему Гроссман, с непроницаемым выражением лица глядя на Чендлера Скотта и его адвоката, проходивших в этот момент мимо них. Скотт нанял одного из самых низкопробных юристов во всем городе, и Гроссман не сомневался, что в дальнейшем они попытаются возложить на Берни плату за издержки, но в тот момент не стал даже упоминать об этом и сообщил Берни о своих соображениях гораздо позже. Пока что забот хватает и без этого. — Вам придется подчиниться решению суда.

— Почему? Оно несправедливо. С какой стати я должен действовать во вред своей же дочке? — Он говорил со всей откровенностью, даже не задумываясь о своих словах. Но Билл Гроссман покачал головой.

— Она дочка Скотта, а не ваша, в этом-то все и дело.

— Все дело в том, что этому ублюдку ничего, кроме денег, не нужно. Но теперь он требует сумму, которой у меня нет.

— Вам в любом случае не удалось бы откупиться от него. Аппетиты у людей такого рода от раза к разу только разгораются. Лучше решить этот вопрос в суде. Слушание назначено на четырнадцатое декабря. В течение месяца вам придется мириться с его посещениями, а потом суд примет окончательное решение. Как вы полагаете, он долго станет донимать вас своим присутствием?

— С него станется. — Но Берни надеялся, что Скотта хватит ненадолго. — А вдруг он похитит Джейн? — Эта мысль тревожила его с тех пор, как Скотт впервые позвонил ему. Какой-то параноидальный страх. Но Гроссман сразу же постарался убедить Берни, что для беспокойства нет оснований.

— Не говорите глупостей. Он жаден, но вполне в своем уме. Похитить ребенка во время разрешенной судом встречи может только сумасшедший.

— А если это все же случится? — Он настаивал на своем, желая досконально все выяснить, как будто пытался найти выход.

— Такое бывает только в кино.

— Будем надеяться, что вы не ошибаетесь на этот счет. — Берни поглядел на него, прищурив глаза. — Хочу предупредить вас заранее: если по его вине с девочкой случится что-нибудь подобное, я его убью.

Судья назначил день посещений на субботу, и времени у Берни оставалось совсем мало. В тот же день, когда состоялся суд, он позвал Джейн пообедать в ресторане и долго не мог решиться рассказать ей о случившемся. Он повел ее в «Хиппо», ей всегда нравилось там больше всего, но в тот вечер она вела себя до непривычности тихо, подозревая, что стряслось что-то неладное, хотя никак не могла догадаться, что именно. Может, пришла пора переезжать в Нью-Йорк, а может, их ждет еще какая-нибудь катастрофа. В конце концов она вопросительно посмотрела на Берни, и когда он, горестно глядя на нее, подался вперед, чтобы взять ее за руку, Джейн подумала, что вот-вот подтвердятся худшие из ее страхов.

— Детка, я должен кое-что тебе сказать. — У нее отчаянно забилось сердце, и ей захотелось убежать от него. При виде ее испуганного личика у Берни сжалось сердце. Неужели же ей никогда не удастся вернуться к прежней безмятежности? Впрочем, благодаря миссис Пиппин она понемногу начала приходить в себя; плакала она теперь гораздо реже, а порой ему случалось слышать, как она смеется. — Солнышко, не надо так тревожиться, это далеко не самое страшное в жизни.

Джейн смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

— Я думала, ты скажешь… — Ей не хватило духу договорить до конца, и он спросил, по-прежнему держа ее за руку и не сводя с нее взгляда:

— Что скажу, солнышко?

— Что у тебя рак. — Она говорила таким тихим грустным голоском, что он чуть было не заплакал. Берни покачал головой. И для нее, и для него это самые ужасные слова на свете.

— Нет-нет, ничего подобного. Речь совсем о другом. Скажи… ты помнишь, что до меня у мамы был другой муж? — Как-то странно говорить с ней об этом, но надо же объяснить ей все от начала и до конца.

— Да. Мама рассказывала, что была замужем за очень красивым актером, который умер, когда я была совсем маленькой.

— Ну да, примерно так. — Ему еще ни разу не доводилось слышать этой версии.

— Она сказала, что любила его от всей души. — Ни о чем не подозревая, Джейн подняла глаза на Берни, и он почувствовал, как внутри у него что-то перевернулось.

— Правда?

— Так она мне сказала.

— Хорошо. Она рассказывала мне обо всем немного иначе, но это неважно. — Внезапно он испугался: может, ему предстоит очернить в ее глазах человека, которого Лиз искренне любила? Что, если она на самом деле испытывала к нему глубокую любовь, но не решилась признаться в этом Берни? Но тут на память ему пришел тот день, когда Лиз потребовала, чтобы он торжественно пообещал ей кое-что. — Мама говорила, что тот человек, твой настоящий отец, куда-то пропал вскоре после твоего рождения, успев доставить ей массу огорчений. Кажется, он натворил тогда глупостей: не то обокрал кого-то, не то что-то в этом роде и в результате угодил в тюрьму.

Это известие ошарашило Джейн.

— Мой отец?

— М-м-м… да… Ну, во всяком случае, на некоторое время он исчез и появился только, когда тебе исполнилось девять месяцев. Тебе был годик, когда он опять скрылся, и больше твоя мама его не видела. Вот и все.

— И тогда он умер? — Эта история привела Джейн в замешательство, но когда официант убрал тарелки, а девочка принялась в задумчивости за свой лимонад, Берни покачал головой:

— Нет, солнышко, он не умер, в том-то все и дело. Он просто пропал без следа, и через некоторое время твоя мама развелась с ним. А спустя еще несколько лет вы повстречались мне, и я на вас женился. — Он улыбнулся и легонько сжал ее руку в своей, и Джейн ответила ему улыбкой.