Даниэла Стил - Вторая попытка

И так будет всегда, сколько бы лет вам ни было. Вы еще молоды, но уверен, что потом вы меня поймете, когда сами узнаете цену любви и цену потерь. А не поймете — тем хуже для вас. Но я не позволю вам разрушить мою жизнь.

— Мы никогда не будем приезжать домой на праздники, если ты женишься на ней, — твердо заявила Кортни.

Господи, и это его дочь, умница Кортни! Она вела себя, как пятилетний ребенок, а не как второкурсница престижного университета.

— Что ж, очень жаль. Не удивляйтесь, если вы обнаружите, что обстоятельства вашей жизни несколько изменились.

Намек был более чем прозрачным.

— Ты урежешь нам содержание? — девицы явно проверяли, как далеко они могут зайти.

Джон считал, что они зашли уже достаточно далеко. Слишком далеко. И был полон решимости дать им это понять.

— Не стоит испытывать мое терпение, — продолжал он. — Я буду очень разочарован, если вы не измените свое поведение, даже если мы с Фионой решим пожениться.

После такого «обмена любезностями» девочки бросились на кухню, где немедленно состоялся «военный совет» с участием миссис Вестерман. По всему выходило, что отец собирается жениться на этой красотке Фионе Монаган.

— Мы быстренько выживем ее отсюда, если он посмеет это сделать, — пообещала миссис Вестерман. — И полгода не продержится!

Она говорила, а Хилари и Кортни слушали и кивали головами. План показался неплохим, девушкам понравилась идея выжить Фиону из жизни отца через полгода. Они ни за что не хотели терпеть эту кривляку. Тем более в качестве жены отца. Как только они избавятся от нее, отец снова будет принадлежать им безраздельно. Если нет в живых их матери, то никто не должен занимать ее место. И никто им больше не нужен. Никто и никогда.

— А что, если отец уволит вас, миссис Вестерман? — нервничая, спросила Кортни.

Кроме отца, экономка была им обеим самым близким человеком.

— Пускай увольняет, — дерзко ответила миссис Вестерман. — Вернусь обратно в Северную Дакоту, а вы сможете навещать меня, когда захотите. Знаете ведь — вы мне как родные.

Миссис Вестерман удалось накопить немного денег. К тому же не так давно она получила в наследство маленький домик. Хозяин ничего ей не сделает. Но ее уважение он утратил бесповоротно. А она его всегда так уважала!

По мнению миссис Вестерман, то, что позволяли себе ее хозяин и Фиона Монаган, было чудовищным грехом.

— Мы не хотим, чтобы вы уходили, — с несчастным видом произнесла Хилари. — Мы хотим, чтобы вы всегда жили с нами.

Но миссис Вестерман давно решила, что в один прекрасный день она вернется к себе в Северную Дакоту. Правда, она собиралась сделать это, когда обе девочки выйдут замуж. Они уже большие, и ждать осталось не так уж долго.

А если она удержит хозяина от брака с той ужасной женщиной, то только выполнит свой долг перед покойной миссис Андерсон. Миссис Вестерман дала себе слово сразу после смерти Энн, что не позволит ее мужу оскорбить память этой чудесной женщины, наделав каких-нибудь глупостей. Миссис Андерсон была такой чудесной женщиной — настоящей матерью и хозяйкой. А эта, теперешняя, с которой таскается хозяин, и спит с ней, и выставляет себя на всеобщее посмешище, кто бы она ни была, — для миссис Вестерман она ноль, полный ноль. И пока жива Ребекка Вестерман, никакая такая Фиона не получит мистера Андерсона. Она поклялась себе в этом и намерена была сдержать клятву.

Напряженные отношения Джона с дочерьми никак не сказывались на совместной жизни его и Фионы. Казалось, они уже много лет жили вместе — период притирки прошел незаметно и безболезненно. Фиона старалась хоть как-то перестроить свою жизнь, ввести ее в размеренное русло, привычное для Джона. Она даже уговорила Джамала одеваться более традиционно, а не носиться по дому с пылесосом в восточных шароварах или набедренной повязке. Она намекнула своим друзьям, что теперь лучше бы не вваливаться в ее квартиру толпами, как это было принято раньше, а звонить и предупреждать о своем приходе заранее.

Она больше не устраивала в своем доме и в саду фотосессий, что нередко случалось раньше, а также не приглашала пожить у себя фотографов из других городов. Фиона старалась уважать вкусы и пристрастия Джона. Ведь он привык совсем к другому образу жизни, и Фиона не была больше свободна в выборе развлечений, ей необходимо было считаться с Джоном. Она последовала совету, данному ей когда-то Эдриеном, и делала все, чтобы Джон чувствовал себя счастливым рядом с пей. Единственным, что осталось неизменным, были ее отношения с сэром Уинстоном. Здесь Фиона четко провела черту.

Она ничего не станет менять в жизни старого пса. Он по-прежнему спал в их кровати и вел себя как испорченный ребенок. Но, к счастью, Джон искренне привязался к старику и находил его весьма забавным.

На лодыжке Фионы остался крошечный шрам на память о Фифи. С тех пор она ни разу не была в квартире Джона. Воспоминания были самыми тяжелыми, и ей не хотелось возвращаться в это место.

Сам Джон отправлялся к себе, только когда приезжала на уик-энд одна из его дочек. А это случалось нечасто. Хилари и Кортни никогда не заговаривали о Фионе. Джон тоже молчал, потому что не хотел новых ссор. Но ситуация по-прежнему угнетала его, и он мечтал ее изменить. Джон не знал, как все объяснить девочкам так, чтобы восстановить отношения. Миссис Вестерман при каждом визите Хилари и Кортни считала своим долгом разжечь их ненависть к Фионе. Она твердила девушкам, что они должны хранить верность покойной матери и объявить Фионе Монаган настоящую вендетту за то, что она посмела похитить сердце их отца. После долгих лет преданной службы Джон не решался отослать миссис Вестерман в Северную Дакоту, понимая, как привязаны к ней девочки. Он также не мог ничего сделать с Фифи, так как собака принадлежала покойной Энн.

Джон запланировал провести вместе с дочками предновогоднюю неделю, потом Хилари и Кортни должны были отправиться в Вермонт кататься на лыжах, а Джон с Фионой — на Карибские острова, где собирались встретить Новый год. Они выбрали для этого остров Святого Варфоломея, а на обратном пути собирались заехать в Майами. У Джона была назначена там встреча с одним важным новым клиентом, а Фиона хотела поездить по пляжам в поисках натуры для фотосъемок. Поездка планировалась на две недели. Джон обещал провести сочельник с Фионой, а само Рождество — с дочерьми. Конечно, ничего хорошего не было в том, чтобы разрываться между двумя домами, но выбирать не приходилось. За все в этой жизни надо платить, а за счастье быть вместе с Фионой Джон был готов заплатить любую цену.

Эдриен не уставал повторять Фионе, что она никогда еще не выглядела так замечательно. На работе и у Фионы, и у Джона дела шли отлично.