Даниэла Стил - Вторая попытка

Слова его больно ранили Фиону.

— Тогда тебе надо было жениться на нормальной женщине, — только и смогла произнести она.

— Я и думал, что женюсь на нормальной женщине, которая поймет, что я не в состоянии жить в таком хаосе.

— В каком еще хаосе? — удивилась Фиона.

Она практически не устраивала больше своих знаменитых вечеринок, потому что не хотела расстраивать Джона. И она пообещала в очередной раз, что скажет Джамалу, чтобы он ходил по дому одетым. Но что толку! Фиона уже говорила ему об этом раньше, и, казалось, Джамал принял ее слова к сведению. Но когда ее не было дома, Джамал делал все, что хотел. Но разве он нанес этим вред кому-нибудь? Джамал отлично относился и к ней, и к Джону.

Эдриен заметил на следующее утро, какой сердитой явилась Фиона в редакцию, и сказал ей об этом. Фиона объяснила, что они с Джоном снова поругались из-за Джамала.

— Я же говорил тебе, что надо идти на компромиссы, — напомнил Эдриен. — Купи Джамалу форму и объясни, что он обязан ее носить.

— Но какая, черт побери, разница! Кого волнует, в чем одет Джамал, когда пылесосит дом?

— Джона, — строго отрезал Эдриен. — И кстати, что ты предприняла по поводу перепланировки в доме? Выделила наконец место для вещей, заметь, не Джона, а своего мужа?

— У меня не было времени что-то предпринять. Последние три месяца я живу в самолете. Ты ведь прекрасно знаешь об этом, Эдриен.

— Но тебе просто необходимо что-то сделать. Ты ведь не хочешь потерять Джона…

— Я не собираюсь его терять, — твердо заявила Фиона. — Ведь мы теперь женаты.

— Кто бы говорил! С каких пор это стало гарантией?

— Но для чего же еще люди женятся? — упрямо стояла на своем Фиона. — Что тогда значат все эти клятвы?

— Ну да, ты можешь полностью положиться на клятвы, если уверена, что выходишь замуж за святого.

— Хорошо, хорошо, я отдам ему целый шкаф, — сдалась Фиона. — Вот только зачем ему шкаф? Все равно большая часть его вещей по-прежнему осталась у него на квартире. Вместе с вещами его жены и ее портретом, который я ненавижу. Мы уже поругались один раз из-за этого портрета. Он, видишь ли, сказал, что хочет принести его ко мне, чтобы девочки чувствовали себя здесь как дома. Ну объясни мне, почему в моем доме должен висеть портрет его покойной жены?

Компромисс, компромисс и еще раз компромисс, — Эдриен погрозил ей пальцем. — В его рассуждениях есть здравый смысл. Может быть, это заставило бы его детей относиться к тебе лучше. Ты могла бы повесить портрет в отведенной им спальне. И не смотреть на него.

— Но я не хочу превращать свой дом в храм, где поклоняются Энн Андерсон. Я не могу так жить!

— Первый год всегда самый трудный, — глубокомысленно изрек Эдриен. — Не забывай о компромиссе, больше мне нечего тебе посоветовать.

Хорошо ему было рассуждать — ведь это не ему требовалось идти па компромисс. Впрочем, Фиона тоже не собиралась делать ничего подобного. Она хотела, чтобы в ее доме все оставалось как было. И всякий раз, когда Джон переставлял или перевешивал что-нибудь, Фиона устраивала легкий скандал. Она даже сказала однажды Джамалу, что Джон не должен ничего менять в доме в ее отсутствие. В результате, когда Фиона была в Лос-Анджелесе, где снимали для журнала «Шик» Мадонну, между Джоном и Джамалом произошла крупная стычка. Джон пытался разместить в библиотеке свои книги, а Джамал не давал ему это сделать. Джон позвонил Фионе в Лос-Анджелес и сказал, что немедленно переедет обратно к себе, если она не уймет Джамала. Впервые услышав от него такие слова, Фиона испугалась и велела Джамалу разрешить Джону поступать так, как ему нравится. А Джамал стал спорить и говорить, что она сама распорядилась не давать Джону менять что-либо в доме. Фиона чуть не сорвала голос, убеждая его по телефону. Ей стоило больших трудов успокоить Джамала, а потом уговорить и Джона не злиться на Джамала. В тот же вечер расстроенный Джамал перезвонил и предупредил, что уволится, если ему придется еще раз вступить в спор с хозяином, а Фиона уговаривала его этого не делать. Фионе хотелось, чтобы вокруг были знакомые люди, места и вещи, но все неожиданно изменилось.

Теперь у нее были две падчерицы, которые ее ненавидели, и мужчина, который стремился переделать по-своему если не ее жизнь, то ее быт. Но после стольких лет независимости, когда отвечаешь за все только сама, Фиона воспринимала любую попытку Джона что-то изменить как посягательство на ее свободу. Даже один вид его книг на полке в библиотеке нервировал Фиону. Тем более что он переставил кое-что из ее книг на верхнюю полку, чтобы освободить более удобное место для своих.

В общем, в жизни Джона и Фионы наступил такой период, когда они постоянно ругались, обвиняя друг друга во всех смертных грехах, и даже кричали друг на друга. Миссис Вестерман снова пригрозила уволиться, Джон подумывал о продаже квартиры, и его дети были по-прежнему настроены непримиримо.

При этом Фиона понимала, что если Джон продаст квартиру, милые дочурки, приезжая на каникулы, будут останавливаться у нее. И потом — что бы ни случилось, она ни за что не хотела видеть его собаку. Фиона обещала придавить чем-нибудь маленькую мерзавку, если только увидит ее у себя в доме. Джон умудрился проболтаться о ее словах дочкам, и теперь они ненавидели ее еще больше.

В общем, это была бесконечная череда непонимания, неправильно переданных слов, испорченных нервов и постоянных стрессов для всех.

В апреле Джон сообщил Фионе, что организует обед для одного важного клиента. Он хотел сделать это во французском ресторане «Цирк», в отдельном кабинете, и попросил Фиону помочь. От нее требовалось заказать кабинет, обсудить меню и украсить стол цветами, а также помочь рассадить гостей. Ему пришлось пригласить нескольких людей из агентства, в том числе одного сотрудника креативной команды. Важный клиент был влиятельным бизнесменом, сухим и малоразговорчивым. Группа была совершенно неоднородной, и с этим надо было что-то делать. Джон хорошо знал своего клиента, но не был знаком с его женой. Он решил полностью довериться вкусу Фионы и ее вниманию к мельчайшим деталям.

Фиона решила устроить обед в своем доме, полагая, что таким образом удастся создать более теплую, сердечную атмосферу. Обед в ресторане, по мнению Фионы, при любых обстоятельствах прошел бы более официально.

— Я всегда устраивала у себя обеды, связанные с делами журнала, если надо было кого-то расположить особенно, — настаивала на своем Фиона. Но Джону не очень нравилась эта идея.

Люди, которых ты развлекаешь ради успеха твоего журнала, — это совсем другие люди. Тебе никогда не приходилось принимать такого напыщенного парня, без малейшего намека на чувство юмора. А о его жене мне вообще ничего не известно.