Даниэла Стил - Драгоценности

Когда он снова был рядом с ней, она ухватила его за рубашку и вцепилась ему в руку. Она не плакала, но, похоже, испытывала ужасные муки, и вид у нее был удивленный и испуганный.

— Я чувствую… он выходит, Вильям… Я чувствую это! — закричала она ему. Все случилось так быстро, а она не почувствовала никаких признаков. Или, во всяком случае, едва заметила. — Я чувствую голову ребенка… она сейчас выйдет! — пронзительно закричала она, и, лежа в кровати, она то тужилась, то кричала. Он быстро стащил ее сорочку и увидел, что показалась голова ребенка, как он уже видел раньше. Только в тот раз понадобилось несколько часов и столько усилий, а сейчас ничего не могло остановить ребенка. — Вильям… Вильям… нет! Я не могу это сделать… останови его!

Головка постепенно продвигалась вперед, и через мгновение на Вильяма смотрело крошечное личико и два светлых глаза, а прекрасный розовый ротик кричал. Вильям попытался помочь Саре расслабиться, а потом потужиться снова, и внезапно через минуту освободились плечи, ручки и невероятно быстро остальное тельце. Это была красивая маленькая девочка, и она, казалось, сердилась на них обоих, а Сара лежала в постели, с изумлением глядя на нее. Они были ошеломлены быстротой происшедшего. Все случилось так неожиданно. Только что она разговаривала с Эмануэль, и теперь вдруг она уже родила ребенка. И все роды заняли не больше десяти минут.

— Напомни мне больше никогда не доверять тебе, — хрипло сказал Вильям, глядя на нее, а потом поцеловал.

Они подождали доктора, чтобы тот перерезал пуповину. Вильям завернул их обеих в чистые простыни. Новорожденная дочь немного успокоилась к этому времени и сосала грудь матери, бросая на нее сердитые взгляды, словно была недовольна тем, что ее так грубо выдворили из ее уютной квартиры.

Когда через двадцать минут приехал доктор, оба они улыбались и смеялись. Доктор расточал извинения и уверял их, что он старался ехать как можно быстрее.

Он поздравил их обоих, заявив, что ребенок превосходный. Доктор похвалил их за то, что они так хорошо справились со всем, и предложил забрать Сару в госпиталь, хотя признал, что она в этом не нуждается.

— Я предпочла бы остаться дома, — спокойно ответила Сара, а Вильям посмотрел на нее, все еще делая вид, что он рассержен.

— Я знаю, что бы ты предпочла! В следующий раз я отправлю тебя в госпиталь в Париже за два месяца!

— В следующий раз! — воскликнула она. — В следующий раз! Ты шутишь? В следующий раз я буду бабушкой! — Она рассмеялась над ним и внезапно почувствовала себя лучше. Она была потрясена, испытав такую боль, но на самом деле все оказалось очень легко.

— Я не уверен, что могу доверить тебе даже это, — парировал он и пошел проводить доктора. А потом он принес ей бокал шампанского и долго сидел, наблюдая за своей новорожденной дочерью.

— Она такая красивая, правда? — Он смотрел, как малютка лежит на груди у матери, и медленно подъехал к ним.

— Она красивая, — улыбнулась Сара. — Я люблю тебя, Вильям. Спасибо за все…

Он наклонился и поцеловал ее. Они назвали девочку Изабель. А на следующее утро Джулиан заявил, что это будет «его» малышка, только его, и они все должны просить у него разрешения, если хотят подержать ее. Он все время держал ее на руках со всей нежностью нового отца. Он проявлял все чувства, которые Филипп тщательно скрывал в себе, всю нежность и всю любовь. Он обожал свою маленькую сестренку. С возрастом между ними крепли узы, которых никто не мог нарушить. Изабель обожала Джулиана, он навсегда остался ее любимым братом и горячим защитником. Даже родители ни когда не могли встать между ними, они быстро поняли, что не стоит даже пытаться делать это. Изабель принадлежала Джулиану, а Джулиан принадлежал Изабель.

Когда в 1962 году Филипп окончил Кембридж и заявил, что собирается работать в Лондоне, в магазине «Вайтфилд», ни для кого в семье это не было неожиданностью. Всех, однако, удивило, когда он заявил, что собирается управлять магазином.

— Я не думаю, что тебе следует браться за это, дорогой, — спокойно сказала Сара. — Сначала нужно войти в курс дела. — Летом он окончил курсы по экономике, и ему казалось, что он достаточно подготовлен, чтобы вести дела.

— Ты должен сначала поучиться у Нигеля, — поддержал ее Вильям.

Филипп разозлился.

— Я знаю теперь больше, чем этот старый засохший фрукт узнает за всю свою жизнь, — бросил он со злостью. Теперь рассердилась Сара:

— Я совсем так не думаю. И если ты не станешь прислушиваться к нему и относиться с должным уважением, я не позволю тебе работать в магазине, тебе понятно? С твоим отношением, Филипп, ты не сможешь внести какой-то вклад в это дело.

Через несколько дней он по-прежнему злился на Сару, но согласился поработать у Нигеля. Ему хотелось оценить ситуацию.

— Это глупо, — бушевала после этого разговора Сара. — Он двадцатидвухлетний мальчик, хорошо, почти двадцатитрехлетний, но как он смеет заявлять, что он знает больше, чем Нигель? Он должен целовать землю, по которой Мигель ходит.

— Филипп никогда ничего и никого не целовал, — верно подметил Вильям, — если только это не приносило ему желаемого. Он считает, что Нигель ему бесполезен. Боюсь, для Нигеля наступят трудные времена, когда он будет работать с Филиппом.

Они предупредили Нигеля, перед тем как в июле Филипп приступил к работе, что управление магазином полностью остается в его руках, и если он почувствует, что их сын не справляется с работой, то может его уволить. Тот был глубоко тронут оказанным ему доверием.

Отношения между Вильямом и Филиппом оставались напряженными. Порой бывали моменты, когда отец готов был убить его. Но он должен был признать, что у юноши проявились превосходные деловые качества, некоторые его идеи были совсем недурны. И хотя Вильям был невысокого мнения о его человеческих качествах, он считал, что в дальнейшем сын будет прекрасно вести дела. Ему не хватало воображения и художественного вкуса, которые были у его матери, зато он унаследовал деловую проницательность своего отца. Он проявил ее еще раньше, когда помогал Вильяму управлять Вайтфилдом.

Здоровье Вильяма за последние шесть-семь лет ухудшилось. Там, где были старые раны, у него развился ревматоид-ный артрит. Сара показывала его всем крупным специалистам, каких только смогла найти. Но они практически ничем не могли помочь. Он так сильно страдал, и его так долго мучили, что теперь врачи были почти бессильны. Вильям держался мужественно. Но когда в 1963 году ему исполнилось шестьдесят лет. он выглядел на десять лет старше, и Сару беспокоило его здоровье. Изабель уже исполнилось семь лет, и она была подвиж ной словно ртуть. У нее были темные, как у Сары, волосы и такие же зеленые глаза. Она не терпела никаких возражений и имела собственное мнение. Ее желания были законом, и никто не мог ничего сказать ей наперекор. Единственным человеком, который мог ее переубедить, был ее брат Джулиан, обожавший ее. И она любила его с такой же неописуемой страстью, однако всегда поступала по-своему.