Даниэла Стил - Драгоценности

— Ты ни разу не написал мне, — тихо произнесла она. Она тоже не написала ему. Но, оглядываясь назад в прошлое, Сара не была уверена, что написала бы ему, даже если бы знала, где его найти. Возможно, один раз, но это казалось ей нечестным по отношению к Вильяму.

— После войны было трудное время, — объяснил он. — Берлин долго напоминал сумасшедший дом, и когда у меня наконец появилась возможность приехать сюда, я прочитал о чудесном спасении герцога Вайтфилда. Тогда я очень обрадовался за тебя, я знаю, как сильно ты ждала его возвращения. И я подумал, что мне не следует писать или приезжать повидать тебя. Иногда я думал об этом. Я бывал во Франции несколько раз за эти годы, но мне казалось, что не стоит ворошить прошлое, поэтому я так и не приехал ни разу.

Сара кивнула. Она прекрасно все понимала. Ей было несколько странно видеть его опять в замке. Нельзя отрицать, что в те далекие годы они испытывали друг к другу теплые чувства. К счастью, им удалось не выйти за рамки дружеских отношений, но никто не пытался сделать вид, что никаких чувств не существовало.

— Вильям умер год назад, — печально сообщила она ему. — Точнее, в этом году, второго января.

По ее глазам он понял, как одиноко ей без мужа. И снова он не смог сделать вид, что ничего не знал. Поэтому он и приехал теперь. Он никогда даже не помышлял вторгнуться в их жизнь, зная, как она любила своего супруга, но теперь, когда Вильям умер, он приехал, чтобы осуществить мечту всей своей жизни.

— Я знаю. Я тоже прочитал это в газете. Она кивнула, все еще не понимая причины его визита, но тем не менее она была рада видеть его.

— Ты женился второй раз?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет. — Ее образ преследовал его больше двадцати лет, и он не встретил ни одной женщины, похожей на нее.

— Ты знаешь, я теперь занимаюсь ювелирным делом. — Она повеселела, и он поднял бровь.

— В самом деле? — На этот раз он казался искренне удивленным. — Это что-то новое, не так ли?

— Сейчас уже не новое. Все началось после войны. — Она рассказала обо всех тех людях, которые приходили к ним, чтобы продать свои драгоценности, и как позднее это переросло в дело. Она рассказала ему о парижском магазине, и что им управляет Эмануэль, и о магазине в Лондоне.

— Просто поразительно. Я должен непременно зайти посмотреть на Эмануэль, когда буду в Париже. — Но, сказав это, он подумал, что не стоит этого делать. Он знал, что Эмануэль никогда его не любила. — Могу себе представить, что цены там немного высоки для меня. Мы все потеряли. — Он сказал это небрежно. — Все наши земли теперь на Востоке.

Ей стало жаль его. В нем чувствовались безнадежность и грусть. Он выглядел измученным и одиноким. Сара предложила ему бокал вина и пошла проверить детей. Изабель и Ксавье обедали на кухне со служанкой, а Джулиан поднялся наверх, чтобы позвонить своей подружке. Она хотела представить их Иоахиму, но сначала ей хотелось немного поговорить с ним. У нее было странное ощущение, что какие-то причины заставили его приехать повидаться с ней.

Она снова вернулась к нему в гостиную и увидела, что он осматривает книги. И через мгновение она заметила, что он нашел книгу, которую двадцать лет назад подарил ей на Рождество.

— Она все еще у тебя. — Он выглядел довольным, и она улыбнулась в ответ. — Я до сих пор храню твою фотографию. У себя на письменном столе в Германии.

Ей стало грустно. Прошло столько лет. Теперь на его столе должна быть чья-то еще фотография, а не ее.

— У меня тоже есть твоя. Но я убрала ее. — Этой фотографии не было места в ее жизни с Вильямом, и Иоахим это понимал.

— Что ты теперь делаешь? — Он выглядел человеком со средним достатком.

— Я профессор английской литературы в университете в Гейдельберге. — Иоахим улыбнулся, когда они вспомнили долгие разговоры о Китсе и Шелли.

— Уверена, ты преуспеваешь в этом.

Тут он поставил свой бокал и подвинулся к ней поближе.

— Может быть, я неправильно поступил, что приехал, Сара, но я так часто думал о тебе. Мне кажется, что я только вчера уехал отсюда. Я должен был увидеть тебя снова… узнать, помнишь ли ты меня, так же много для тебя значит наше чувство, как для меня, как это было тогда для нас обоих.

— Это было очень давно, Иоахим… Я всегда помнила о тебе. — Она должна быть с ним откровенной. — И я любила тебя тогда. Действительно любила, и, возможно, если бы жизнь сложилась по-другому, если бы я не была замужем за Вильямом… но я была замужем… и он вернулся домой. И я очень любила его. Я не могу себе представить, что смогу полюбить другого человека.

— Даже того, которого ты любила когда-то? — В его глазах были надежда и потерянные мечты, но она не могла дать ему ответ, который ему хотелось услышать.

Она грустно покачала головой.

— Даже тебя, Иоахим. Я не могла тогда и не могу сейчас… Я замужем за Вильямом навсегда.

— Но теперь его нет, — мягко сказал он, думая, не приехал ли он слишком рано.

— В моей душе он не умер. И я благодарна за это… Я не могу быть другой, Иоахим.

— Мне жаль, — произнес он с совершенно подавленным видом.

— Мне тоже, — тихо проговорила она.

В этот момент вошли дети. Изабель выглядела обворожительно, делая реверанс, а Ксавье бегал по комнате, сметая все на своем пути. Наконец пришел Джулиан спросить, может ли он уйти с друзьями, и Сара представила его Иоахиму.

— У тебя прекрасная семья, — сказал он, когда дети ушли. — Малыш немного похож на Филиппа. — Во время оккупации Филипп был как раз в таком возрасте, и она видела в его глазах любовь к ее сыну… и к Лиззи… Она понимала, что он вспоминал и о ней тоже, и кивнула ему. — Иногда я вспоминаю и о ней… она казалась мне нашим общим ребенком.

— Я понимаю. — Вильям тоже так считал. Он говорил ей, что ревнует к Иоахиму, потому что он знал Элизабет, а ему не пришлось узнать ее. — Она была такой милой… Джулиан немного похож на нее. И Ксавье временами тоже похож… Изабель — самостоятельная личность.

— Да, это сразу видно. — Он улыбнулся. — Так же как и ты, Сара. Я по-прежнему люблю тебя и всегда буду любить. Ты точно такая, какой я тебя представлял… может быть, только еще красивее… ты все так же хороша. Может быть, мне хотелось, чтобы ты была не так красива.

В ответ она тихо засмеялась:

— Мне жаль.

— Вильяму очень повезло. Я надеюсь, он знал об этом.

— Я думаю, мы оба это знали. Время прошло так быстро… Мне хотелось бы, чтобы он прожил дольше.

— Как он чувствовал себя после войны? В газетах писали, что он выжил чудом.

— Это верно. Он сильно пострадал, его пытали.

— То, что происходило тогда, было ужасно, — сказал он, не раздумывая. — Порой мне стыдно, что я немец.

— Ты только помогал своим людям, когда был здесь. Остальное делали другие. Тебе нечего стыдиться. — Она любила его и уважала, несмотря на то что отвергала сейчас.