Даниэла Стил - Благословение

— Я просто думала… О господи, это так глупо… Они же молодые, и они оба так хотели этого… А я все думаю, какая я все-таки была глупая… — Ее голос был еле слышен в темноте. — А еще я… я бы так хотела от тебя ребенка… — Она замолчала, а он долго ничего ей не отвечал, только продолжал держать ее руки.

— Ты действительно этого хочешь? — наконец тихо спросил он. Если бы она захотела этого раньше, когда это было возможно для них обоих! Но сейчас… Почему мысль о ребенке только теперь волнует ее?

— Да, я действительно этого хочу, — твердо сказала Пилар, и он вспомнил, как она согласилась выйти за него замуж после тринадцати лет уговоров, когда он уже даже не надеялся на это. А теперь, после того, как она всю жизнь прожила с уверенностью в том, что ей не нужны дети, теперь на залитой лунным светом террасе их дома… она заявляет, что хочет родить от него ребенка.

Он обнял ее и притянул к себе. Ему было больно от сознания того, что где-то в глубине ее души притаилось это ужасное одиночество.

— Мне очень жаль, что у тебя нет того, что ты так хочешь… Да еще такого необходимого… — Голос его звучал печально. — Но, мне кажется, Пилар, я уже слишком стар, чтобы сейчас снова заводить детей… Пойми, я могу умереть раньше, чем они подрастут. — Он сказал это серьезно, и жена грустно улыбнулась. Она все понимала и ни в коем случае не хотела настаивать.

— Ты не можешь умереть, пока не подрасту я, а на это потребуется гораздо больше времени. — Она смахнула слезы.

— Скорее всего ты права. — Он тихонько рассмеялся и нежным движением коснулся ее мокрых щек. — Ну и что же нам теперь делать с ребенком? — Он вопросительно посмотрел на нее.

— С каким ребенком? С малышом Нэнси?

— Да нет же, с твоим. С моим… с нашим ребенком, которого, как я понимаю, ты очень хочешь иметь.

— А мы что, собираемся что-то делать? — Пилар уставилась на него в изумлении. Ведь она даже говорить ему не хотела о своих чувствах, чтобы он не думал, что она его вынуждает к этому. Она поведала ему об этом только под влиянием происшедшего.

Скажи, ты действительно этого сильно хочешь? — спросил он серьезно. Она кивнула в ответ, и ее глаза сияли любовью и благодарностью. — Ну что ж, давай попробуем. Ничего не могу тебе пообещать, учитывая мой возраст. Насколько я знаю, я уже мало на что могу быть пригоден, по крайней мере в том, что касается детей. Но попробовать действительно можно… Это, должно быть, будет забавно… — Он неожиданно озорно улыбнулся, и Пилар бросилась к нему на шею. Он совершенно ошеломил ее своим ответом, но, сказать по правде, она сама еще больше ошеломила и себя, и его. Если кто-нибудь когда-нибудь сказал бы ей, что она захочет родить ребенка, она бы умерла со смеху. Но сейчас она понимала, как долго заблуждалась.

— Но ты уверен? — Она нежно посмотрела на мужа. — Ты не обязан соглашаться.

— Да, я уверен… Ты же знаешь, я еще тогда, много лет назад, хотел, чтобы у нас были дети… Но тебе же всегда нравилось заставлять меня ждать, правда ведь?

— Спасибо за твое терпение, — тихо прошептала Пилар, надеясь, что они спохватились не слишком поздно. Возможно это или нет — известно одному Господу… Но они попробуют, а там — будь что будет.

Чарли на годовщину их с Барби свадьбы купил бутылку шампанского и красивое тонкое колечко для Барби. Он не знал наверняка, но ему казалось, что жена забыла, какая сегодня дата. Напоминать же ей он ничего не стал, а решил преподнести сюрприз. Он приготовит праздничный обед, забрызгает ее шампанским и подарит кольцо, которое было сделано в форме сердца с .маленьким рубином посередине. Он купил его в магазине у Зейла и был уверен, что Барби оно понравится. Она любила драгоценности, модную одежду и вообще красивые вещи, и Чарли обожал делать ей небольшие подарки. Он старался покупать ей все, что только мог позволить его доход: ведь она такая красивая и он так ее любит! И он все больше убеждался, что она этого заслуживает.

В этот день, как она ему сказала, у нее с утра был просмотр для рекламы моющих средств, а потом, когда она с этим покончит, она собиралась пойти по магазинам с Джуди и ее соседкой по квартире. Они собирались на бульвар Плава, и к обеду Барби обещала быть дома. Чарли не стал с ней спорить, так как не хотел, чтобы она догадалась о сюрпризе, который он приготовил.

Но, когда в полшестого ее еще не было, он начал беспокоиться. Обычно жена была довольно точна, но, когда она встречалась с Джуди и другими подругами, они, как правило, шли куда-нибудь выпить, и тогда она могла засидеться и забыть о времени. Чарли, однако, рассчитывал, что она будет дома гораздо раньше. Скорей всего она переволновалась из-за этого просмотра, ведь ей так хотелось сниматься, что теперь расслабляется в обществе подруг.

За прошедший год Барби удалось заполучить не больше полдюжины ролей, причем вес они были совсем незначительные, кроме разве что одной, где она должна была и петь, и танцевать в костюме калифорнийской изюминки [3]. Так что пока ее удача еще не дала о себе знать, так же как и слава голливудской звезды пока не спешила ей навстречу. Когда ей удавалось, она подрабатывала как манекенщица, демонстрируя в основном купальные костюмы, и Чарли страшно гордился женой. Он не возражал против демонстрации одежды, но был против, чтобы она работала официанткой или продавщицей, как Джуди. Та уже шесть месяцев торговала в отделе косметики в универмаге «Нейман-Маркус» и уговаривала Барби тоже туда устроиться, но Чарли резко воспротивился. Им хватало его комиссионных, чтобы жить вполне прилично. Иногда, правда, приходилось сидеть без денег, но тогда Чарли готовил макароны с сыром, и они все вечера проводили перед телевизором, а потом он получал очередные комиссионные и являлся домой с огромным букетом цветов. Он всегда старался сделать ей что-нибудь приятное, и иногда его доброта ее даже слегка угнетала, вызывая чувство вины.

Она не раз пыталась объяснить это Джуди. Ей было неудобно сидеть дома, полировать ногти, звонить своим агентам и время от времени ездить в центр, чтобы позавтракать с Джуди. А Чарли в это время пахал как вол, зарабатывая деньги для них обоих. Но подруга только повторяла, что это просто здорово и что Барби чертовски повезло. И Барби в конце концов приходилось признать, что ей это нравится. Кем только ей не приходилось работать: и танцовщицей, и официанткой, а один раз в Лас-Вегасе, когда ее совсем прижало, она подалась в стриптизерши. Теперь, после стольких лет работы, она чувствовала себя прямо-таки настоящей светской дамой. И все благодаря Чарли.

Конечно, она тоже всегда была готова угодить мужу, во всяком случае, изо всех сил старалась это сделать, хотя свыкнуться с мыслью о том, что она замужем, Барби до сих пор не могла. Ей было трудно привыкнуть к тому, что нужно перед кем-то отчитываться в своих поступках и действиях, жить бок о бок с одним человеком и знать, что это на долгие годы, и вместо того, чтобы пойти на вечеринку, каждый день оставаться дома. Иногда она ужасно скучала по старым временам, особенно когда она встречалась с Джуди и другими подругами и те начинали рассказывать о своих похождениях. Но, возвращаясь домой к Чарли и чувствуя его заботу и ласку, Барби признавалась себе снова и снова, что его невозможно не любить. Иногда ей хотелось, чтобы муж немного за нее поволновался, может быть, даже приревновал ее, но все дело в том, что Чарли никогда этого не делал. И он был постоянен, уж в этом-то она точно могла на него положиться. Что бы ни случилось, она знала, что Чарли рядом и всегда готов помочь ей. И это иногда пугало Барби. Ей вдруг начинало казаться, что она никогда не сможет обойтись без него, но тут же спрашивала себя, а почему, собственно говоря, она должна без него обходиться?