Даниэла Стил - Перемены

Они прекрасно смотрелись вместе. Метрдотель проводил их к уютному столику. Питер заказал напитки, и официант принес меню. Но Мел не была голодна. Ей хотелось находиться рядом с Питером, разговаривать с ним, прижаться к нему. После шоколадного суфле и кофе он заказал им обоим бренди и грустно посмотрел на нее.

— Как мне не хочется, чтобы вы уезжали, Мел.

— Мне тоже. Несмотря на всю тяжелую работу, это была чудесная неделя.

— Вы вернетесь. — Но одному богу известно когда. Она больше года не была в Лос-Анджелесе до того, как приехала брать у него интервью. По чистой случайности она так скоро вернулась сюда.

— Мне бы хотелось, чтобы мы жили не так далеко друг от друга. — Она произнесла это, как огорченная девочка своему другу, а он улыбнулся и обнял ее за плечи.

— Мне тоже. — Затем добавил:

— Я позвоню вам.

А что дальше?

Ответа не было. У каждого своя жизнь в разных концах страны, с детьми, домами, карьерами, друзьями. Нельзя сложить все в чемодан и перевезти в другой город. Мел и Питеру придется довольствоваться телефонными звонками и случайными встречами.

И когда после ужина они шли по Родео-драйв, смириться с таким положением дел было выше ее сил.

— Мне бы хотелось, чтобы мы жили в одном городе.

— Мне тоже. Нам повезло, что мы познакомились. Встреча с вами изменила мою жизнь.

— Мою тоже. — Она улыбнулась, и они пошли дальше, еще крепче взявшись за руки, каждый думая о своем.

— Мне будет одиноко без вас. — Он услышал отголосок собственных слов и не мог поверить, что сказал их, и теперь уже меньше боялся своих чувств. Наверное, помогло бренди. Неделя в ее обществе казалась для него даром небес. Мел с каждым днем все больше нравилась ему, а ее приближающийся отъезд угнетающе подействовал на него, намного больше, чем он предполагал.

Они медленно дошли до машины, и Питер отвез ее в гостиницу. Напоследок они посидели перед входом, глядя друг на друга при свете фонарей.

— Я увижу вас завтра, Мел?

— Мне надо быть там к девяти.

— В семь меня ждут в операционной. Когда улетает президентский самолет?

— В полдень.

— Тогда, думаю, это все.

Они сидели, грустно глядя друг на друга, а потом, ни слова не говоря, он наклонился к ней и, нежно взяв ее лицо в свои ладони, поцеловал ее. Она закрыла глаза и почувствовала, как губы тают в его поцелуе, а душа взлетает к небесам. У нее закружилась голова, и она прижалась к нему, а затем посмотрела на него и коснулась пальцами его лица, его губ, и он поцеловал кончики ее пальцев.

— Мне будет не хватать вас. Мел.

— Мне тоже.

— Я позвоню вам.

И, ничего не говоря, он снова крепко прижал ее к себе и долго не отпускал, затем проводил ее в гостиницу и поцеловал в последний раз, прежде чем она исчезла в лифте. А потом медленно побрел к машине, чувствуя такую тяжесть на сердце, какой не испытывал с тех пор, как потерял Анну. Ему не хотелось еще раз ощутить горечь утраты. Питера пугала его любовь к Мел. Было бы намного легче, если бы это не произошло.

Когда на следующий день Мел приехала в больницу, ей позволили подняться наверх с двумя операторами и взять интервью у Первой леди, пока готовятся к отправке президента. Выезд из больницы назначен на десять часов, чтобы прибыть в Международный аэропорт Лос-Анджелеса около одиннадцати и вылететь как можно скорее. Президент пошел на поправку, но Первая леди по-прежнему волновалась.

Его состояние было стабильным, но трудно было предсказать, что может произойти в воздухе. Тем не менее он захотел вернуться в Вашингтон, и врачи одобрили его желание.

Закончив интервью, Мел осталась ждать в холле, пока спустя сорок пять минут не появился президент, которого везли на каталке… Он помахал рукой медсестрам и всему персоналу, выстроившемуся в холле, бодро улыбнулся и пробормотал приветствие, но выглядел смертельно бледным, весь в бинтах, и ему продолжали делать внутривенное вливание в руку. Его окружала толпа агентов секретной службы вперемежку с докторами и медицинскими сестрами, возвращавшимися вместе с ним в Вашингтон. Мел отступила на почтительное расстояние и спустилась в вестибюль на другом лифте, где присоединилась к остальным избранным представителям прессы, вылетающим на президентском самолете. Им предоставили отдельный лимузин, и она села в него, бросив прощальный взгляд на центральную городскую больницу.

Ей хотелось перед отъездом оставить записку Питеру, но не представилось возможности, а через минуту они уже быстро направлялись в сторону аэропорта.

— Каким он вам показался? — спросил сидевший с ней рядом журналист, проверяя свои записи и зажигая сигарету. Это была группа профессионалов, среди которых чувствовалась некоторая напряженность. Неделя показалась им нескончаемой, и как хорошо снова попасть домой и расслабиться. Большинство из них возвращалось на работу сразу же по прибытии в Вашингтон, а ее телестудия уже забронировала ей билет до Нью-Йорка на десятичасовой рейс. В одиннадцать ее встретят в аэропорту и отвезут домой. Мел казалось, будто она возвращается с другой планеты. Но она вовсе не была уверена, что сейчас хочет домой, вспоминая вчерашние слова Питера, его лицо и губы.

— Что? — Она не расслышала вопроса репортера.

— Я спросил, как он выглядит? — Пожилой журналист встревоженно посмотрел на нее, и Мел прищурилась, думая о президенте, лежавшем на каталке.

— Паршиво. Но он жив. — И если ничего страшного не случится во время полета, то он вряд ли умрет. Ему очень повезло. Другим президентам везло меньше при подобных покушениях.

По пути в аэропорт они, как обычно, болтали между собой, отпускали непристойные шутки, обменивались сплетнями и устаревшими новостями. Никто не выдавал никаких секретных сведений, и эта поездка не была такой напряженной, как их приезд в Лос-Анджелес. Мел вспомнила, как приехала сюда неделю назад и первый раз увидела Питера. Теперь она думала о том, когда ей доведется встретиться с ним в следующий раз. Она не видела никакой возможности в ближайшем будущем, и это угнетало ее.

Журналист, сидевший рядом с Мел, снова взглянул на нее.

— Мел, у тебя такой вид, будто последняя неделя слишком удручающе подействовала на тебя.

— Нет. — Она покачала головой, отводя глаза. — Думаю, я просто устала.

— А кто нет?

Через полчаса они поднялись на борт самолета и устроились в пассажирском салоне в хвосте. В передней части самолета было оборудовано нечто наподобие больничной палаты для президента, и никому из них не разрешили приближаться туда. Примерно раз в час во время полета пресс-секретарь выходил к ним и докладывал о состоянии президента, но перелет прошел без осложнений, и спустя четыре с половиной часа они приземлились в Вашингтоне, а через час президента уже доставили в больницу имени Вальтера Рида, и Мел вдруг поняла, что ее работа окончена.