Даниэла Стил - Зоя

День выдался жаркий и солнечный, когда Зоя в последний раз сидела за столом в своем кабинете. Все вещи она уложила еще накануне, а Мэтью устроил грандиозный прием в ее честь. В универмаге собрались известные люди, сливки общества. Все ее целовали, кланялись ей, все ее помнили и благодарили. А теперь, готовясь навсегда покинуть свой кабинет, она сидела и вспоминала тех, кто побывал здесь за тридцать восемь лет. Шофер, вероятно, уже ждал ее, но она не торопилась уходить. Она подошла к окну и посмотрела на Пятую авеню, на поток автомобилей. Так много изменилось за сорок лет, многие мечты сбылись, многие — нет. Она вспоминала, как Саймон помог ей открыть магазин, как он был взволнован, как счастливы они были, когда впервые поехали вместе в Европу закупать товары. Казалось, за одно это мгновение перед ней прошла вся жизнь.

— Графиня?.. — Услышав в дверях тихий голос, Зоя обернулась и увидела свою последнюю ассистентку, девушку, которая была моложе ее старшей внучки.

— Да?

— Машина ждет внизу. Шофер просил вам передать.

— Спасибо, — с благодарностью улыбнулась Зоя; она стояла, выпрямившись, и в глазах у нее светилась гордость, — пожалуйста, скажите ему, что я скоро выйду. — Ее речь, манеры до сих пор свидетельствовали о ее благородном происхождении в большей степени, чем ее титул. Никто из тех, кто работал с ней когда-либо, никогда ее не забудет.

Дверь тихо закрылась, и Зоя в последний раз оглядела свой кабинет. Она знала, что еще будет приходить сюда к Мэтью, но это уже будет совсем не то. Теперь все это принадлежит им. Она подарила детям универмаг, а они предпочли его продать. Но в глубине души она думала, что Саймон согласился бы с ними. Он был умным бизнесменом, и Мэтью тоже.

Она осмотрелась в последний раз и закрыла дверь — новый темно-синий костюм от Шанель, аккуратно причесанные волосы. Выйдя из кабинета, она чуть было не столкнулась с Зои.

— Бабушка! Я боялась, что ты уже ушла! Посмотри! Посмотри, что у меня! — Николай давно уже согласился на их поездку в Париж; они должны были выехать через две недели — на сей раз, правда, не на пароходе.

Они летели самолетом. Уже не осталось таких теплоходов, на которых бы ей хотелось совершить плавание, и Зои не возражала. Она подпрыгивала от радости, как и полагается двенадцатилетней девочке, держа в руках множество проспектов.

— Что это у тебя там? — засмеялась ее бабушка.

Девочка воровато оглянулась, как будто за ней следили, и заговорщически прошептала:

— Только не говори папе. Когда мы доберемся туда, ему уже будет все равно. — Проспекты, которые она протягивала бабушке, были не парижские, а петербургские: виды Зимнего дворца… Екатерининский дворец… Александровский… Аничков… И Зоя с удивлением посмотрела на внучку. — Бабушка, поехали в Россию! — Зоя уже давно туда собиралась, может быть, теперь, с маленькой Зои, эта поездка и состоится.

— Даже не знаю. Возможно, твой отец будет возражать… — Но, поразмыслив, она улыбнулась. Более полувека назад Зоя уехала из России со своей бабушкой и вот теперь имела возможность вернуться туда с собственной внучкой. — А знаешь, — она улыбнулась, обнимая девочку за плечи, — мне эта идея, пожалуй, даже нравится. — Она ступила вместе с ней на эскалатор, разглядывая проспекты, строя планы; мысли опережали одна другую.

Они спустились на первый этаж универмага, и, подняв глаза, она замерла от удивления, увидев своих сотрудников, столпившихся внизу; многие из них плакали. Зоя пожимала им руки, улыбалась, некоторых целовала, а затем вдруг все было кончено, и она с внучкой оказалась на Пятой авеню и махнула шоферу, чтобы тот уезжал. Ей не хотелось ехать в машине. Они решили прогуляться. Всю дорогу Зоя-младшая восторженно болтала о поездке.

— А потом мы могли бы поехать в Москву!.. — Глаза у нее сверкали точно так же, как и у слушавшей ее Зои.

— Нет. Москва меня всегда очень утомляла. Санкт-Петербург… и возможно… знаешь… когда я была маленькой, летом мы ездили во дворец в Ливадию… это в Крыму. — Они шли по улице, держась за руки, а автомобиль Николая медленно ехал за ними. Сын не мог допустить, чтобы в последний день работы мать шла пешком, и приехал, чтобы отвезти ее домой, — и тут он увидел их… стройную фигуру в костюме от Шанель и свою собственную дочь с развевающимися черными волосами, они оживленно о чем-то беседовали. Старость и юность. Прошлое и будущее; они шли домой, держась за руки. Он решил не окликать их; остановив машину, Николай медленно вошел в универмаг.

— По-твоему, мы сможем попасть туда, бабушка?.. Я имею в виду Ливадию… — Глаза внучки были полны любовью, и Зоя улыбнулась.

— А почему бы и нет, дорогая? Попытка — не пытка.

Ну-с… поехали, сударыни? Она больна? (фр.)

«Да здравствует Америка!» (фр.).

Оперу (фр.).

Телеграмма! Телеграмма! (фр.)

Knickerbocker — псевдоним репортера, ведущего светскую хронику; первоначально — потомок голландских переселенцев; житель Нью-Йорка.

Милочка (фр.).

Итак (фр.).

Удачи (фр.).

Здесь: Можете мне поверить! (фр.)

Игра, при которой монеты или металлические диски щелчком передвигают по разделенной на девять клеток доске.

Чокнутым!

Желаю удачи, дорогая. С любовью (фр.).

Французский лицей (фр.).

«Баскский берег» (фр.).