Ава Харрисон - Трансфер (ЛП)

Что плохого в том, что он хорошо выглядит? Его внешность не должна играть особую роль в моем лечении.

У меня остается только один выход в данной ситуации...

Я звоню ему.

Глава 9

Ева

Я позвонила ему.

Ну, вернее, я позвонила в офис доктора Монтгомери.

Несмотря на мои сомнения, в глубине души что-то подсказывает мне, что он —единственный, кто может помочь с моими паническими атаками. После последних трех психологов, с которыми я встречалась, я больше не доверяю ничьим суждениям. По правде говоря, он был единственным, кто давал мне возможность чувствовать себя комфортно.

Он дарил мне чувство безопасности.

Его простые дыхательные упражнения помогали облегчить боль в груди, когда я понимала, что вот-вот потеряю сознание.

— Так, в какое время тебе назначили? — спрашивает Сидни, заходя в мою комнату. Я стою тут, по крайней мере минут десять, пытаясь решить, что надеть.

— В десять.

— Ну, тогда тебе лучше подготовиться, — улыбка расползается по ее лицу, пока она рассматривает мой наряд.

Я, проследив ее взгляд, смотрю вниз.

— Что? Ты думаешь, что я не могу пойти в таком виде? — я машу рукой вниз вдоль своего тела.

— Красиво, как всегда, но поверь мне, Ева, не думаю, что уместно впервые прийти на беседу к психотерапевту в шортиках и прозрачной блузке.

— Да, ты права. Ладно, я переоденусь. Хочешь, встретимся после моего визита в кафе «Европа»? Можем перекусить там.

Я вытаскиваю рубашку из шкафа и демонстрирую ее для одобрения. Сидни кивает головой, говоря «да».

— Почему бы тебе не написать мне после консультации? Я должна быть свободна, но если нет, то ты посвятишь меня во все детали, когда я вернусь домой позже.

Я надуваю губы и закатываю глаза.

— Возможно, это будет пустая трата времени.

— Возможно. Но ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь, — Сидни поворачивается и уходит, закрыв за собой дверь.

Как только она выходит из комнаты, я переодеваюсь, надев более подходящий наряд. На мне рубашка из хлопковой ткани шамбре, черные леггинсы и черные сапоги для верховой езды. Когда я полностью одета, я сажусь на кровать и закрываю на мгновение глаза. От предстоящей встречи я словно на иголках. Понятия не имею, чего ожидать. Множество вопросов всплывает в моей голове, так же, как и первые признаки паники.

На что это будет похоже — говорить с ним?

Стоит ли мне рассказывать ему о моих кошмарах?

Смогу ли я это сделать?

Станет ли он осуждать меня? До сих пор он этого не делал.

Он только был добр. Заботился.

Я дышу глубоко, чтобы успокоить свои мысли. Я не могу позволить им плыть по течению. Мне нужно быть сильной и не дать страху одержать победу.

Мой подбородок дрожит от холодного воздуха, пока я стою на углу и жду, когда загорится зеленый свет. Автомобили проносятся мимо, но я не вижу пустых такси. Я смотрю по направлению на улицы, а затем на часы. Нет времени ждать, поэтому я решаю пройти пешком десять кварталов.

С каждым шагом я чувствую, как внутри меня растет нервное напряжение. Обычно пешие прогулки меня успокаивают, но сегодня это не помогает. Пока я спешу вниз по Парк-Авеню, теряюсь в своих мыслях. Размышляя о причинах появления моих кошмаров, я не могу понять, почему эти кошмары начались, и я даже не уверена, что это результат моих недавних панических атак. Предполагаю только, что это как-то связано с Ричардом, но в то же время я не уверена. Страшно подумать о таком. Но ужас в том, что меня больше пугает то, что я боюсь превратиться в свою мать.

Я не могу стать такой, как моя мама.

Я не могу позволить своему страху превратить меня в женщину, которая слишком напугана, чтобы жить своей жизнью.

Через десять минут я приближаюсь к адресу, который указан на визитной карточке. Здание само по себе сдержанное и суровое. Оно простирается высоко к небу, солнце поблескивает и отражается в стенах из тонированного стекла. Робко шагая, захожу внутрь и сразу замечаю широкий письменный стол из люсита в центре холла ( прим. Люсит (Lucite) – полиакриловый пластик, из которого изготавливают прозрачную мебель и предметы интерьера ). Я киваю и улыбаюсь охраннику, который сидит за этим столом, благодарная за то, что он не может видеть, как дрожат мои руки.

За своей улыбкой я прячу свое волнение.

— У меня назначена встреча с доктором Монтгомери.

— А вы? — спрашивает он, прищурив на меня глаза.

— Ева Гамильтон.

— Смотрите в камеру, пожалуйста.

Жестом он указывает на маленький, едва заметный на столе объектив. После того, как камера мигает один раз, я поворачиваюсь к нему, он смотрит вниз на экран, встроенный в его стол и начинает печатать.

— Пожалуйста, пройдите к лифту на правой стороне вестибюля и нажмите на кнопку восемнадцатого этажа, — указывает он, протягивая мне мой пропуск посетителя.

— Спасибо.

Я захожу в лифт и нажимаю кнопку этажа доктора Монтгомери. Слышится спокойная музыка. Пока лифт поднимается, в моем животе образуется пульсирующий узел. Мысль о том, что я буду сидеть напротив этого человека, а он будет копаться в моем грязном белье, вызывает не очень приятные чувства. Не уверена, что смогу пройти через это, но поскольку я уже так далеко зашла, то решаю сделать решающий шаг. Глубоко дышу, легкие расширяются с притоком кислорода, и я пытаюсь успокоиться. Когда лифт останавливается на нужном этаже, я выхожу и ищу его кабинет. Меня встречает женщина средних лет, сидящая за столом.

— Я Ева Гамильтон. У меня назначена встреча с доктором Монтгомери.

— Да, пожалуйста, присаживайтесь. Он встретится с вами через несколько минут. Мне нужно увидеть копию вашей страховой карты. Кроме того, у меня для вас есть несколько анкет, чтобы заполнить, пока вы ждете.

Ее голос звучит монотонно, как будто она произносит эти слова бесчисленное количество раз.

Открываю сумочку и подаю свою карточку. Когда она возвращается, я беру стопку анкет, и сажусь на пустой стул. Попутно достаю свой телефон, чтобы написать сообщение для Сидни.

Я: Эй, Сид. Я на месте и пока все нормально. Напишу тебе, когда отправлюсь в ресторан.

Сид: Удачи.

Я: Спасибо, она мне понадобится.

Мои глаза сканируют листы предо мной. Семь страниц. Семь долбанных страниц вопросов. Начиная с самой примитивной информации, ведущей к...

Я просматриваю немного дальше по списку, вижу вопросы про семью. Сердце замирает в груди. Неужели он не может просто отказать мне в приеме, а не заставлять отказаться по причине моего нежелания отвечать на эти вопросы? Представляю, как переверну страницу, а там окажутся знаки и пятна чернил, которые я должна буду описать.