Челси Лэндон - То, что стоит сохранить

Огонь живет и дышит. Чем раньше вы это поймете, тем скорее сможете контролировать его, управлять им. Вы можете думать, что контролируете его, и, к сожалению, обычно без предупреждения он кусает вас за зад.

– Вы, ребята, в порядке? – спросил Майк.

Моя рука нашла рацию.

– Как никогда хорошо.

Как только я повернул свою голову к цокольному этажу, то смог расслышать сигнал системы безопасности Дэнни и хрипы его дыхательного аппарата.

– Где ты, черт возьми, стажер?

– В подвале, – сказал он, его голос дрогнул.

Должно быть, он первый раз оказался под полом. Но не я.

Я заглянул за края пола, где он обрушился.

– Эй, ты. Нужна помощь?

Парень улыбнулся, будто не мог дождаться, когда выберется оттуда. Как только мы выбрались наружу, я увидел женщину, которую мы спасли, только теперь она дышала.

На лице появилась улыбка, я спас хотя бы одного сегодня.

– Чем пахнет? – Логан смахнул пепел с моих волос и взглянул на Дэнни.

– Ничем, – Дэнни осмотрелся. – Я ничего не чую.

– Дерьмо. Это ты, – Логан закрыл нос и надел маску. – Мой нос полон сажи, и даже это не спасает. Ты воняешь.

– Заберите его, – Дэнни оттолкнул его, и Логан столкнулся со мной. Меня начало тошнить, потому что, что бы ни было в его штанах, после движения оно начало вонять сильнее.

– Стажер обгадил штаны, когда провалился, – сгибаясь, я натянул маску.

Логан подтолкнул меня.

– Ты должен мне двадцать баксов.

– Я никогда не спорил с тобой, придурок.

– Нет, поспорил. На прошлой неделе мы говорили, что на первом пожаре он насрет под себя, – парень протянул руку.

– Я уязвим, – я толкнул Логана к стене. – Я только что пролетел два этажа. Не будь придурком.

Логан начал смеяться, когда Кейси подошел.

– Прекращайте возню, придурки, и проветритесь.

Мы начали проветривание, когда я заметил другую лестничную команду, выносящую тело погибшего от дыма, без сомнений. Я ненавидел наблюдать за этим. Логан взглянул. Его голова наклонилась набок, и затем он слегка склонил голову, как два пожарных выносивших тело.

Знаете, что я ненавижу больше всего?

Людей, которые говорят что-то вроде: «У вас легкая работа. Вы спасаете котов с деревьев целыми днями и помогаете старым леди спуститься по лестнице?»

Это общее мнение о нашей работе, верно?

Те, кто так думают, считают, что с ними никогда ничего подобного не случится. Они думают, что они крепкие, что их мышцы и сила, гордость или что-то там еще спасет их.

У меня новость для таких. Я видел, как самые сильные падали и взывали о помощи.

Те ребята, которые твердят дерьмо вроде этого, могут ли они понять, каково смотреть в глаза родителей, когда они умоляют тебя спасти их маленькую дочь, застрявшую в доме? Могут ли они понять, каково это, вытаскивать пьяную футбольную звезду из его машины, когда он пересекает черту? А после говорить им, что это не он? Могут ли они понять, каково это, ползать на четвереньках в поисках матери, которая сжимает своих уже мертвых детей?

Если они не вели этот образ жизни, не прожили мой день, то они не смогли понять ничего из того, что я чувствую каждый день.

Изо дня в день мы рвем свои яйца, чтобы спасти то, что можем, и в конце дня мы устаем.

Иногда мы не хотим нести эту ответственность. Некоторые думают, что из-за этого Акс ведет такой образ жизни.

Но в какой-то момент ответственность все равно находит нас, хотим мы этого или нет.

Как по мне, я хотел, чтобы она нашла меня. Взывал к этому. Я хотел, чтобы Обри и наши дети были в моей жизни.

А теперь взгляните на меня.

Я не знаю, когда это произошло.

Мы вошли в удобный ритм воспитания и совместного проживания, я думал наверняка, что должен был сделать предложение. Затем она забеременела Джейденом. И тогда я сказал себе, что раз она носит второго ребенка то меньшее, что я могу, это надеть кольцо ей на палец. Но у меня появились страхи.

Страхи, о которых я никому не говорил. Даже Логану.

Обри выросла в доме, где мужчины менялись как простыни. Еженедельно. Наблюдая за этим, и то, как ее рассматривали, изменило ее отношение ко многому.

Я никогда не допускал мысли о том, что Обри изменяет мне. Это было не в ее характере, не после того, как она наблюдала за жизнью своей матери столько лет. Но это заставило ее сомневаться в моих намерениях. Она наблюдала не только за тем, как ее мать обращалась с мужчинами как с грязью, но и за тем как они использовали ее столь же часто.

И если еще принять во внимание то, что Ридли сделал с ней... вы получите девочку с проблемами к обязательствам и мальчика, боявшегося подтолкнуть ее к чему-то. Я не был уверен, что Обри хотела за меня замуж. Мы никогда особо этого не обсуждали. Просто плыли по течению, так сказать.

Но я задавался вопросом, сказала бы она «да»?

Мы никогда не говорили о браке. Никогда с тех пор, как были маленькими.

Некоторое время назад мы разговаривали об ее маме и всем дерьме, которое она принесла в жизнь Обри, и тогда она заявила:

– Я не понимаю брак.

Обри никогда этого не объясняла, и это наводило на мысль, что она не хотела брака. Для меня Обри была простой девчонкой. В некоторой мере неуверенной, имевшей дело с доброй долей придурков и не всегда готовой открыться. Ее неуверенность в себе сидела под кожей, но это не касалось наших отношений, и мне казалось, что она не готова.

Обри любила меня, я знал это. Но была ли она готова к браку?

Никто точно не знал, какой эмоциональный урон Ридли и Джорджия нанесли Обри. У меня было предположение, но оно пугало меня, так что мы никогда не говорили об этом. Я знал, что он бил ее, и это не давало мне покоя. Но у меня сорвало крышу от того, что ее мать позволяла это, не останавливая его. Обри никогда бы не призналась в этом, но я знал, что Ридли не был первым, кто поднял на нее руку в порыве злости. Несколько из бесконечных мужчин Джорджии делали это тоже. Я видел это своими глаза, когда был младше.

Я никогда ничего не говорил, и это убивало меня, когда она переехала со своей матерью, потому что я знал, что это произойдет снова. И это происходило. Но только на этот раз ее ранил тот, кому она доверила свое сердце и тело.

Этим кем-то был я.

Из-за этого я презирал ее мать и то, как она использовала ее, манипулировала ею. Что если она убедила Обри, что мы никогда не будем вместе?

Я не думал, что Обри бы послушала, но никогда не знаешь, и по тому, как дерьмово все шло в последнее время, сложно было сказать.

Мы с Логаном часто об этом говорили. Он думал, что странно, что мы не поженились, хотя у нас было двое детей. А теперь, тем не менее, это не было странно и редко подвергалось сомнению. Логан не был в курсе всего, что происходило, но догадывался.

Грейси сейчас четыре, и я знаю, она видит это. Напряжение. Перемены.