Челси Лэндон - То, что стоит сохранить

Он не прошел и двух шагов от двери, прежде чем рухнул к моим ногам и прислонился лицом к моим голеням.

Я упала рядом с ним. Крепко притянув меня к своей груди, он прошептал:

– Я люблю тебя.

Брук стояла там, уставившись на стену, поддерживаемая братом, и вы могли видеть слезы, образующиеся уже до того, как Джейс что-то сказал.

Мы обе знали, когда он вошел в дверь, а Логан – нет, это был исход того, о чем сказал Уэйд. Логана больше нет.

Как выглядит боль, когда ты испытываешь столько эмоциональной боли, что едва дышишь, не говоря уже о том, чтобы говорить?

Это выглядит как она. Брук Дженнингс.

Для нее произносились слова, но ничего не было услышано. Ее глаза, столь отстраненные, обрамлены слезами и налитые кровью до такой степени, что карий цвет больше не выделялся.

Ее лицо было грустным и усталым, но, учитывая, что она потеряла мужа, это было понятно.

Горе знало, как мучить.

Всякий раз, когда вы теряете кого-то неожиданно, скорбящий процесс отличается от того, когда, скажем, теряете кого-то из-за болезни, которая, как вы знали, у него была.

Я думаю, это потому что у тебя было немного времени, чтобы подготовиться и осмыслить, что вы потеряете их когда-нибудь.

Но когда это неожиданно, скорбь затягивается. Сначала вы просто пытаетесь смириться с тем фактом, что потеряли их. Затем приходит гнев, что их забрали у вас.

Представь себе. Допустим, вы стоите на автостраде лицом к встречному движению. А потом вас сбивает машина. Вы напряжены, готовы к этому, закрываете глаза в надежде, что не увидите, что произойдет, но вы знаете, что это наступит.

Теперь представьте, что ваше тело спиной к движению. Вы никогда не увидите, как этот автомобиль подъезжает к вам. Вместо этого, вы расслаблены, думаете, что жизнь продолжится. А потом минивэн раздавит вас.

Это как обратная тяга или огненная вспышка — вы никогда не увидите, как это приближается, но когда это происходит, это сокрушительно.

Когда происходит что-то такое же трагичное, как это произошло, я хотела бы моргнуть, и чтобы это стало не реальным. Я хотела верить, что такого несчастья не было.

Я моргнула. Оно все еще здесь. Картинка за картинкой моей жизни с ним, и как сильно он изменил ее. Я не могла представить, как себя чувствуют Джейс или Брук.

Как жить дальше? Как вообще уйти от них, когда тебе скажут, что их больше нет?

Когда день прогнал ночь, мы остались с онемением, что это было реально. Логан Уильям Дженнингс ушел. Навсегда.

Я буду абсолютно честна, мысль, что никогда не почувствую то, что было у нас с Джейсом, как это было у Брук, была для меня разрушительной. Как она умудрялась обходиться без меня.

Она сидела там и не могла смотреть ни на что, кроме стены. Когда Джейс подошел к ней, она снова сломалась. Как будто его лицо было напоминанием, которое она не могла вынести.

Не прикасаясь к ней, Джейс сел на диван, положив голову на руки.

– Это не может быть реальным. Это не реально, – он покачал головой и сглотнул, его руки дрожали, когда он пытался подготовить себя. – Мне жаль, – повторил он, и Брук упала в его объятия.

Пятница, 30 ноября 2012 года

Я смотрела на Джейса той ночью, пока он спал. Тепло его кожи около моей. Его левая рука обернулась вокруг моей голени, лежащей на его ноге, и хотя между нами не было большого расстояния, я чувствовала, что мы были в милях друг от друга в этот момент. То, как поднимается и опускается его грудь, было видно в оранжевом свете горящего в городе неба. Его мозолистые руки, губы, глаза, все, что я никогда не захочу забыть… и он был здесь.

Моя грудь постоянно болела, когда я думала о Брук в ту ночь, ее боль становилась моей болью, за нее, за Амелию, и за Джейса.

Я понятия не имела, что он чувствовал тогда, и почти ощущала, что, если бы знала, это было бы сокрушительным.

Я плакала в подушку, представляя, какую душевную боль, должно быть, чувствует Брук. Я позволила Брук плакать в одиночестве, где она не была бы вынуждена говорить, или никто бы ее не утешал. Иногда, чтобы справиться с потерей, лучше побыть в одиночестве. Лучше быть в том месте, где ты не чувствуешь необходимости извиняться или заботиться о том, что плачешь как сумасшедшая, или рыдаешь так сильно, что не можешь дышать.

Ранний утренний свет пролился в нашу комнату. Это было жесткое напоминание, что день наступил, и боль вернулась.

Я слышала легкое дыхание Джейса рядом со мной, и подумала, проснулся ли он. Когда я перевернулась, увидела, что он не спал, и пялился на потолок. Еще одно напоминание.

Пока парень лежал на спине, с руками, покоящимися на его животе, я изучала его размеренное дыхание. Его левая рука поднялась, чтобы пробежаться по волосам, и я заметила порез над его глазом, без сомнения, с пожара прошлой ночью.

С легкостью – это могла быть я, которая бы скорбела о потере, а не Брук.

Моя голова упала вперед на сильную грудь, и я ждала, чтобы увидеть, какая будет его реакция. Джейс утешит меня? Оттолкнет меня?

Он перевел взгляд обратно на потолок.

И если я знала Джейса, а так и было, он прокручивал каждую деталь прошлой ночи, пытаясь осмыслить и найти что угодно, что мог бы сделать по-другому. С чем-то трагическим, вы ищете полезный опыт в этом, что вы могли бы, должны были, обязаны были сделать по-другому. Но там его нет.

Повернувшись ко мне, Джейс проглотил слезы, его губы нашли мой лоб.

Неосознанно, мы оба двигались немного медленнее, продлевая моменты тем утром. Когда он обнял меня, прикасаясь, как мне было необходимо, трудно было не заплакать. Мы потеряли великого друга, и осознание того, что на его месте мог быть кто-то из нас, сделало эту потерю еще более ужасной.

То, что между нами не было сказано, было здесь, и это нужно было сказать, но вдруг оказалось, что это не имеет значения прямо сейчас.

– Ты спал? – мой вопрос повис в воздухе, с последующей тишиной.

– Да.

– Врун.

Джейс вздохнул и посмотрел в окно.

– Они хотят отправить меня в административный отпуск.

– Я думаю, что это к лучшему.

– Лучшим для меня было бы вернуться в этот механизм, делая то, что он научил меня делать, – его тон держал определенную степень обороноспособности, которую я могла понять. – Спасать людей. Мне нужно бороться с пожарами.

Я протянула руку вверх, убрав его волосы, чтобы увидеть глаза, такие уставшие, такие грустные, но также потерянные.

– Мне жаль, Джейс.

Когда мы сидели там вместе, я надеялась, что, находясь там, я, по крайней мере, даю ему какую-то поддержку.

Джейс наклонился и уперся лбом в мой. Горечь взяла верх, и я попыталась сделать глубокий вдох.

– Это больно, но часть меня немного рада, что я все еще здесь… с тобой… с нашими детьми. И я чувствую вину за то, что так думаю.