К. Рейсс - Разрушение

— Куда ты меня поселишь? — спросила я, чтобы не закричать.

— Сначала скажи мне, что не так.

Мы на пути к конфликту. Ранее мы решали их с помощью разговоров или шибари. Когда я передавала ему власть. В Вестонвуде он вырвал из меня мое воспоминание, не сказав, что делает. Полминуты трахал меня без рассудка. И сделал бы это снова, а я не знаю, смогу ли это выдержать. Если он раскроет меня, не уверена, что успею подумать до того, как он начнет планировать уничтожить Уоррена.

— Я устала, — ответила я. Мои внутренности закипали, словно смола, вонючая и бурлящая. Безудержно. Я хотела разрушить Уоррена. Хотела сделать это сама, и хотела, чтобы Дикон нахер отошел от меня.

— Можешь рассказать мне в постели, — Дикон взял меня за плечи. — Выговориться.

— Это просто стресс. Все это. То, что я с тобой сделала. Теперь я вышла и чувствую себя в заднице из-за этого.

И теперь ты лгунья.

Используй другие слова, чтобы описать себя.

Он не поверил мне.

Мы прошли в дом, и Дикон помог мне снять пиджак. Я не знала, что говорить. В доме были окна там, где у обычных домов были бы стены. Он оперся о стул и скрестил руки. На запястье красовалась кожаная повязка и серебряный браслет с гравировкой пера на нем. Волосы идеально уложены гелем, а руки строили заборы и копали канавы. Они спускали курок и вязали веревки.

— Дикон, я… — слова меня подводили. Жили сами по себе.

Он поднял меня и двинулся в сторону спальни, а я опустила голову на его плечо.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Я знаю.

Дикон положил меня на кровать. Еще не стемнело, но я чертовски устала, потерявшись в одеяле, как в море белой пены.

— Думаешь, наши пределы сдвинулись? Ты думал когда-нибудь, что позволишь кому-либо причинить тебе подобную боль? — Слова сорвались, словно беженцы. Я и секунду о них не думала, и вот где оказалась — смотрела, как они убегают в поле без оглядки.

— Почему ты спрашиваешь? — без упрека спросил Дикон.

Он как будто сошёл со страницы журнала. Яркий, словно ангел, с румянцем на коже, со светлой бородкой, с волосами, спадавшими по бокам и слегка вьющимися. Безупречен и надежен. Как желание, которое загадываешь, подув на одуванчик.

Он поднял руку и провел большим пальцем по моим губам. Мне внезапно захотелось раскрыть их для него. Хотелось быть вновь сломленной сейчас, прямо сейчас. Я не хотела ждать, пока поймаю Уоррена или ждать, пока заживет мой зад. Я хотела разбиться для него, словно яичная скорлупа.

И в то же время, я не хотела ничего из этого. Мои намерения толкали друг друга в спину.

— Я не знаю. — Попытка не заплакать была самым очевидным знаком, что что-то было не так, и я не хотела, чтобы он знал. Пока. Так что я не заплакала. Я просто знала, что мои пределы сместились от туманной линии на мили и мили вдаль от бетонной стены, о которую я только что разбилась вдребезги.

ГЛАВА 3

Фиона

Двумя годами ранее

Я наклонилась через Аманду и выкрикнула в маленький микрофон с водительской стороны:

— Фиона Дрейзен!

Ворота Манди Стрит щелкнули и медленно отворились, поле чего зажглись огни на подъездной дорожке. Мы с Амандой были трезвы. Красивый зрелый мужик в кожаной куртке сделал ударение на том, что мы должны были приехать трезвыми и не только. Нам нельзя было приносить что-либо с собой.

— Лучше этому месту оказаться классным, — произнесла Аманда, поворачивая «Мерседес» к воротам. — Или я уеду к Фиби.

— Там сотни мягкотелых. Остальные всегда тычут пальцами и выглядят так, словно им плевать. Мне это порядком надоело.

—Ты любишь это.

— Захочешь свалить — вызови машину, — ответила я, проверяя свой макияж в зеркале.

— Так ты остаешься на ночь? Господи. Ты даже член его не видела.

— Он невероятно сексуальный. Я не могу справиться с тем, насколько влажной сейчас становлюсь.

Она припарковалась рядом с «Бентли», чуть ли не самой дорогой из шести-семи машин, припаркованных вдоль частной улицы.

— Это номер два? — Я указала на стальную цифру «2» на двери одного из домов и открыла дверь машины. — Не слышу музыки.

— Может, это какая-то вечеринка для старых пердунов.

Мы прошли к двери и позвонили в звонок. Женщина открыла почти сразу. Ей было за двадцать, на ней было шелковое длинное платье, которое выглядело так, словно сшито из моторного масла. Ее фигура напоминала идеальные песочные часы, а осанка делала ее выше, чем она на самом деле была. Черные как смоль волосы спадали на плечи, глаза были чище ночного неба, которое только что покинули звезды.

— Вы мисс Дрейзен? — у нее был нежный голос, и он оказался ниже, чем я думала.

— Да, — мы пожали руки.

— А это, должно быть, мисс Уестин.

— Привет, — ответила Аманда, пожимая руку женщины.

— Я — Тиффани. Входите.

Я бросила взгляд на Аманду. Она засуетилась, прикасаясь к своим кудрям. Она, скорее всего, уйдет, потому что волосы у Тиффани выглядели лучше.

Мы прошли за Тиффани по длинному, застеленному ковром, коридору. У нее были чертовски высокие шпильки, что объясняло ее рост, но не осанку, потому что они выглядели так, словно их больно носить.

— Мастер Дикон объяснил вам, какого рода это вечеринка?

— Это изощренная БДСМ-вечеринка, — вскрикнула Аманда. — Что круто. Я бывала на таких прежде. Не велика беда.

Лучше бы она заткнулась.

— Для нас — велика, — ответила Тиффани, останавливаясь перед деревянным столиком возле внутренней двери. — Поэтому мы попросим вас подписать соглашение о неразглашении информации и отказе от претензий прежде, чем вы войдете.

Она подняла две кожаные папки со столика и передала по одной нам. Я открыла свою и просмотрела текст. Аманда стояла с закрытой папкой.

— Выглядит стандартно, — сказала я.

Моя подруга казалась слегка ошарашенной.

— Подождите, а если что-то случится? Мы не сможем никому рассказать?

Аманда до глубины души была паникером. Вес каждой божьей вещи, которая могла бы случиться с ней, заставлял ее от многого отказываться, но только не когда она пила или что-то нюхала. Тогда она не переживала, и в такие моменты ей нравился любой расклад. Так что взять ее в новое место трезвой было тем еще подвохом.

— Вам не обязательно участвовать в ваш первый раз, — произнесла Тиффани. — По факту, мы бы настояли не делать этого.

— Тогда вам не нужно, чтобы я это подписывала, — она передала папку назад.

— Аманда, прекрати вести себя странно.

Тиффани забрала папку.

— Важно, чтобы вы оставались честной, когда дело касается ваших пределов.

Пределы. Я знала свои. У меня их не было.

— Я честна со своими пределами. — Я подписала бумагу и захлопнула папку. Передала ее Тиффани и повернулась к Аманде.

— Домой я доеду сама.