Эли Истон - Разбитый

Его лицо расслабилось, будто он принял то, что я ему говорил. Но его взгляд по-прежнему был встревоженным. Он судорожно вздохнул.

— Может быть. Но… я мог умереть вот так. Не зная, каково быть с кем-то, с кем я действительно хотел быть. Врать насчёт всего. Я не хотел так умереть, Лэндон.

— Я знаю, — прошептал я, чувствуя, как меня пробирает до самых костей.

Я не мог устоять и потянулся к нему. Я положил руку ему на шею и прижался к его лбу своим. С чем ещё Брайан должен был справляться? Не честно, что он должен был участвовать и в этой битве тоже.

— Ну, ты только что открылся мне, — сказал я, закрывая глаза. — Так что ты больше не в шкафу. Поздравляю.

Я начал отстраняться, но как раз тогда рука Брайана поднялась по моей к моей шее. Я замер. Меня окатило волной тепла, с ног до головы, пробуждая моё тело, несмотря на семичасовую поездку в машине. Мой пульс начал ускоряться, и член напрягся.

«Прекрати. Прекрати сейчас же. Это дружеское объятие, ничего больше».

Даже если Брайан был геем, это не значило, что я нравлюсь ему в таком плане. Только теперь я чувствовал себя чертовски неловко, отчасти опираясь на него, отчасти отстраняясь. В итоге я сел, но оставил руку на его шее. А его рука оказалась на моём плече, будто он не был уверен, должен ли убрать её.

Мы смотрели друг на друга. У меня пересохло во рту.

— Значит… — произнёс я напряжённым голосом. — Полагаю, когда ты попросил меня поцеловать тебя в тот день, я отчасти всё профукал. Должно быть, ты разочарован.

— Я не был разочарован, — быстро сказал Брайан. — Это много значило, — он явно нервничал. Его взгляд опустился на мои губы. — Но если ты говоришь, что хочешь повторить…

Он говорил, задыхаясь. Я заметил, как поднимается и опускается его грудь, будто он вернулся с пробежки. Он увлёкся этим. И, боже, мне очень давно хотелось его поцеловать. Я не собирался упускать шанс.

Я прильнул ближе, как и он, и крепко прижался к его губам своими. От этого чувства у меня заболело в груди. Меня охватила медленная волна тепла.

Кто-то вздохнул.

Я отстранился и посмотрел на него. Он нервно мне улыбнулся.

— Уже лучше. Мне стоит выставить оценку? Как на Олимпийских играх?

— Заткнись, — сказал я.

Я притянул его к себе, а он притянул меня, и на этот раз, когда мы поцеловались, был тёплый влажный жар и языки, и вспышка страсти, от которой я терял голову. Мы целовались и целовались, в томном ритме. Это продолжалось, пока каждая часть меня не проснулась, чувствуя покалывание от желания большего — больше контакта, больше кожи, больше всего.

Было почти удивительно обнаружить, что когда Брайан отвернул голову, мы просто сидели рядом друг с другом на кровати. И только прикасались руками к шее друг друга, ничего больше. По-прежнему полностью одетые. Но в моей голове было намного больше, чем просто поцелуй.

Я отпустил его и отодвинулся обратно к изголовью. Я был рад, что я всё ещё в джинсах, и сдержал необходимость поправиться. Лицо Брайана покраснело, а взгляд был туманным.

Его вид не поможет мне остыть. Так что я отодвинулся дальше на свою сторону кровати. Я согнул ноги и положил руки на колени. Боковым зрением я увидел, как он сделал то же самое.

Мы сидели так минуту, оба глядя вперёд, пока замедлялось дыхание.

Я начал переживать. И составлять свои коробки обратно.

Только то, что Брайан был геем и только то, что он хотел испытать гейский поцелуй , не значило, что он хотел быть моим парнем. Или что я нравлюсь ему в романтическом плане.

Дерьмо. Что, если это испортило нашу дружбу? Брайан нуждался в этом якоре, и я тоже.

Он по-прежнему был закрытым. Ему нужно было разобраться с отцом. И он восстанавливался после ранения. Ему не нужно было больше никакого давления. И я не хотел казаться нуждающимся и витающим в облаках, будто отчаянно хочу его. Потому что это был не лучший вид.

— Если ты выставишь мне оценку, мне придётся тебя ударить, — пошутил я.

— О, я уже это сделал. Но это секрет, — отшутился он в ответ.

— Придурок.

— Неудачник.

Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. И всё показалось правильным.

— Эй. Что происходит в Чаттануге, остаётся в Чаттануге, — сказал я, протягивая кулак.

Брайан стукнулся о мой кулак своим.

— Спасибо. Но у меня есть ощущение, что ситуация с моим отцом раздуется так или иначе.

Наверное, он был прав. То, что ему пришлось соврать о выходных, вызывало переживания.

— Если раздуется, у тебя есть я, и Мэдисон, и Джозия, и мои родители тоже. Они тебя обожают. Ты же знаешь.

— Они отличные. Не могу понять, почему они не родили более интересного человека.

Это вызвало у меня смех.

— Ха-ха. Ты такой смешной.

Брайан улыбнулся.

— Так мы будем что-нибудь смотреть или нет? У нас ещё осталось несколько серий «Тёмного туризма», верно?

Серия о том, как кто-то плавает в радиоактивном озере и чуть не оказывается в зарубежной тюрьме, была как раз тем, что нужно, чтобы остыть и избавить свой разум от определённых тем.

Брайан заснул, пока сериал ещё шёл.

Глава 15

Брайан

— Меня зовут Брайан Маршал, и я был в столовой в Уолл 28-го сентября. Пуля пролетела через питьевой фонтан и угол стены и попала мне в спину. Я бы умер, если бы Лэндон не зажал мне рану и не говорил со мной. В тот день я потерял своего лучшего друга, Джейка. Ему выстрелили в спину, когда он убегал. И я видел, как много детей умерли прямо передо мной.

Мои слова были грубыми, но не дрожали так, как я ожидал. В кругу раздались бормотания сожаления и сочувствия. Мэдисон, сидя справа от меня, обняла меня, а затем, на удивление, Джозия слева тоже обнял. Лэндон был на другой стороне круга, возглавляя группу вместе с другими, но его взгляд прожигал меня.

Нас было шестнадцать подростков в конференц-зале — семь учеников из Уолл, шестеро из Паркленда и трое из старшей школы в Чаттануге, которые попросились посидеть. Дюжина родителей сидели в конце зала, включая маму Лэндона.

— Я Мэдисон О’Рейли, — сказала Мэдисон. — Я была в актовом зале, когда включилось оповещение об активном стрелке. Наш класс вышел через задний ход, и мы были в порядке. Но я ужасно боялась за своих друзей. Не думаю, что я когда-нибудь снова буду чувствовать себя в безопасности в общественном здании. Или где-то ещё, на самом деле.

Она вложила руку в мою. Я сжал её.

Девушка справа от Мэдисон выступила следующей.

Это был первый раз, когда я заговорил перед группой о том, что произошло. Было тяжело говорить слова, но признание этого придавало силу, будто это не значило, что я был слабым или сломанным. Это не значило, что я сделал что-то не то.