Эли Истон - Разбитый

— Мне всё равно, — я устроился на диване со своим подарком, который был завёрнут в зелёную бумагу с белым бантом. Я чувствовал себя по-дурацки взволнованным от желания увидеть, что там. Я понятия не имел, что он мог мне купить. — Я должен угадать?

Он закатил глаза.

— Просто открой!

— Ладно, ладно.

Пока я открывал, он закусил губу, явно нервничая. Внутри была рамка для фотографий. А в рамке был короткий стих под названием «Лев», напечатанный на толстом пергаменте, с нашим селфи внизу. Строчки стиха будто танцевали у меня перед глазами.

«Может быть, наступит день, когда я смогу сказать тебе: это испуганное сердце — твоё».

— О боже, Брайан, ты меня убиваешь, — я вытер глаза.

— Я написал это до начала наших отношений, но время казалось подходящим, чтобы подарить его тебе. Надеюсь, тебе нравится.

Я провёл большим пальцем по стеклу, моё сердце так переполнилось эмоциями, что было больно.

— Это идеально.

— Да? — он выглядел неуверенным.

Я кивнул.

— Без сомнения. Это лучший подарок, который я когда-либо получал.

Я осторожно поставил рамку на кофейный столик, затем перевернулся, чтобы мы лежали одинаково. Мы вместе валялись на диване. Я взял тарелку печенья со стола и поставил её на прикрытый халатом живот Брайана, и мы лежали в тишине, поедая печенье.

— Лучшее Рождество в мире, — сказал я спустя какое-то время.

— Тяжело будет это переплюнуть.

Я съел очередное печенье.

— Знаешь, что?

— Что?

— Думаю, 2019-й будет отличным годом. Тебе становится лучше, в плане здоровья. И у нас так много волнующих возможностей, с позитивным влиянием. Понимаешь? Плюс, мы постоянно будем вместе. Я знаю, то, что произошло с твоим отцом, очень больно. Но — и пожалуйста, не злись — я думаю, тебе намного лучше вне того дома. Твой отец очень тебя сдерживал, Брай.

Брайан с задумчивым видом вытер крошку с моего подбородка.

— Думаю, понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть, что я не должен следить за всем, что говорю, что я могу быть в школе кем за хочу, не беспокоясь о нём. Я не могу достаточно поблагодарить вас, ребята, за то, что разрешили мне…

— И прекрати сыпать благодарностями. Для меня огромный подарок то, что ты можешь постоянно быть здесь. И я знаю, что мои родители тоже рады тебя здесь видеть. Они всегда хотели ещё одного ребёнка, но ничего не вышло. Как-то так. Мы достигнем удивительных вещей, будем вместе и будем счастливы в новом году. Верно? — я приподнялся на одном локте, чтобы видеть его лицо.

Он сделал судорожный вдох.

— Думаю, да. Будет интересно быть открытым в школе, но я готов. Более чем готов.

Но в его глазах была вспышка сомнения. Я мгновение изучал его взглядом, зная, что сделало бы Новый год по-настоящему свежим стартом, и зная, что этот подарок я не смогу ему подарить.

— Их скоро поймают. Я не знаю, Брайан. Я просто это чувствую, — я взял его за рук и поцеловал его пальцы. — Всё идёт круговоротом. И пора с этим покончить.

Он покачал головой.

— Я не хочу об этом говорить. Сегодня только о хорошем. Идёт?

— Идёт, — сказал я.

Потому что нам разрешено иметь яркие, блестящие рождественские моменты в жизни. И этот момент был нашим.

Часть четвёртая

Танец с дьяволом

Кошмар

«Кошмар» — Брайан Маршал

Я не знаю твоего имени,

Но ты звезда моих кошмаров.

Ты преследуешь меня,

Как истинный призрак.

Ты запятнал меня,

Как масло, как грязь, как кровь.

Касался моих секретов чёрной кистью.

Взял то, что было целым, и танцевал на разбитых кусочках.

Когда-нибудь у тебя появится лицо и имя.

Это будет обычное лицо и обычное имя,

Совсем не как у вурдалака в моих снах.

И всё же, ты создал кошмар.

Кошмаром ты будешь всегда,

Скрываясь за обычным лицом,

В трещинах, в которых ты живёшь.

Глава 26

Брайан

Через два дня после Рождества, когда я проснулся, Лэндон паковал одежду в чёрную сумку на колёсиках на своём столе. Я потёр глаза и зевнул.

— Ты куда-то собираешься?

Он смущённо посмотрел на меня.

— Прости, что разбудил тебя. Я сидел как на иголках и хотел закончить собираться. Только распечатал свой посадочный талон.

Я сел в кровати, чувствуя, как покалывает кожу от первых тревожных звоночков.

— Куда ты летишь?

Лэндон положил сложенную чёрную футболку в сумку и повернулся посмотреть на меня.

— Эм. В Нью-Йорк. На новогодний спец-выпуск CNN. Помнишь?

Я помнил. Лэндон был взволнован, когда ему позвонили насчёт этого. И я сказал, что это отлично, хоть с тех пор и не думал об этом. Об этом говорили по системе оповещения в последний учебный день. Но поездка? Я должен был обратить больше внимания.

— Я думал, это будет интервью по телефону.

— Нет, Брай, — Лэндон с нежностью мне улыбнулся, будто я глупил. — Это большое дело. Я тебе рассказывал. Это шоу с годовым обзором, и вооружённое насилие — одна из десяти главных тем 2018-го. Так что они снимают сегмент о группе выживших. Это будет на улице, с живой аудиторией и всем остальным.

Десять главных тем. Звучало как паршивое видео на Ютубе. Я ненавидел, как СМИ превращали ужас того дня в цирк с рейтингом, хоть и знал, что это повышает внимание к вооружённому насилию. И я не хотел, чтобы люди забывали о том, что произошло. Никто не должен забывать, особенно, когда стрелки всё ещё были на свободе.

— Но я не знал, что тебе придётся лететь в Нью-Йорк, — я повторялся. Опять же, я только что проснулся. Плюс, тревога и, да, страх начинали кипеть внутри меня, и было тяжело мыслить трезво.

— Прости. Я думал, ты знаешь, — сказал Лэндон, хмурясь от беспокойства. — Я улетаю сегодня днём. Всего на одну ночь. Шоу снимают завтра, и завтра вечером я лечу домой. Так что в канун Нового года буду дома.

— Но зачем тебе это делать?

Он сложил джинсы и положил их в сумку, будто пользуясь моментом, чтобы подумать. Затем он повернулся лицом ко мне, опираясь на стол.

— В чём дело, Брайан?

— Дело в том, почему ты, Лэндон Хьюз, должен быть тем, кто всегда ходит произносить речи? Или организует протест? Или даёт интервью? Или снимается в национальных новостях? — я был расстроен, и мой голос звучал немного резко.

Он моргнул, глядя на меня, будто не понимал.

— Ну… Мне есть, что рассказать, и это привлекает всеобщее внимание. Полагаю, поэтому пригласили конкретно меня.

Я встал с кровати, со злостью надевая джинсы и футболку.

— Да, я знаю эту историю. Про то, как ты держал кишки «какого-то парня». Верно.

Мой тон был горьким, и я видел, как шокирован Лэндон. Его лицо побледнело, и он отвёл голову назад, глядя на меня. Но сейчас я был очень зол. Я стоял, скрестив руки на груди.