Алеата Ромиг - Предательство

Брайс не был удовлетворен поцелуем. Он хотел большего. Когда мне было пятнадцать, я нарочно позволила моей матери увидеть нас двоих вместе. Я сумела удержать внимание Брайса на поцелуях и легком петтинге, но каждый день был борьбой. Я подумала, что если моя мать увидит нас, она скажет ему остановиться. Она скажет мне остановиться. Не знаю, что я думала; наверное, что она поведет себя по-матерински.

Она не сделала ничего из того, что я ожидала. Вместо этого она улыбнулась, и ушла прочь. Позже она пришла ко мне и рассказала, как они с мисс Сюзанной счастливы. Несмотря на то, что Брайс был на предпоследнем курсе академии, я клянусь, моя мать и мисс Сюзанна начали строить свадебные планы. Не в буквальном смысле, но они делали комментарии о наследнике Монтегю и Кармайкл.

Когда Брайс окончил академию, он решил пойти в Дюк, несмотря на то, что его приняли в Принстон. Дюк был ближе. В течение двух лет он ездил туда и обратно, в Саванну, на каждый школьный танцевальный вечер или семейное празднество. Не то, чтобы я просила его; он просто делал это. Я не могла бы встречаться с кем-либо еще, даже если бы я хотела. Каждый в Саванне знал, что я девушка Брайса Спенсера.

Когда настала моя очередь подавать заявления в колледжи, Брайс стал давить на меня, чтобы я попробовалась в Дюк. Я сделала это, и я была принята. Я никогда не забуду тот день, когда сказала ему, что переезжаю в Калифорнию. Он вышел из себя. Я никогда не видела его таким. Это была полномасштабная ярость Алтона, в комплекте с красными щеками и воплями. По его словам, я все испортила. Он планировать сделать мне предложение, когда мы будем вместе в Дюке. У него даже было кольцо.

Впервые, мой друг детства и первый парень меня напугал. Я убежала в свою комнату и закрыла дверь. На следующий день он пришел с цветами, чтобы отпраздновать мое поступление в Стэнфорд, как он сказал моей матери. Позже он извинился и заставил меня пообещать, что мы будем оставаться на связи.

Я обещала, но мы этого не сделали.

Тогда откуда он знал всё обо мне?

Пока мы ехали на заднем сиденье, и Брэнтли вёз нас на обед, моя мать потрогала один из моих длинных каштановых локонов, заставив его отпружинить от моего плеча.

— Твои волосы выглядят прекрасно. Эта прическа намного больше тебе подходит, чем та ужасная, когда ты их убираешь назад. Посмотри, как они обрамляют твоё лицо.

Я воздержалась от качания головой и послала ей улыбку, сквозь сжатые губы. К сожалению, я понимала, что она думала, что только что похвалила меня. Я согласилась на педикюр, маникюр и прическу. Я не дала сделать макияж. Всего лишь время обеда. Мне не нужно, чтобы меня накрасили до совершенства для кафетерия.

— Ты будешь выглядеть сногсшибательно сегодня на этой вечеринке по случаю твоего возвращения домой.

— По случаю моего возвращения домой? Я думала, ты говорила, что это, чтобы отпраздновать мой выпускной?

— Это одно и то же, разве ты не согласна?

Нет. Я не согласна .

— Кого еще ты пригласила на это празднование?

— О, — сказала она, пренебрежительно махнув рукой, — Несколько человек. Конечно, я пригласила Милли Эшмор и ее родителей. Она не может дождаться встречи с тобой. Я уверена, ты знаешь, что она помолвлена с этим молодым человеком, которого она встретила в Эмори. Его фамилия Петерсон. Я действительно не много знаю об этой семье. Они владеют винным бизнесом. Кажется, это я слышала.

Я сжала крепче зубы. Это будет ад.

— Твои дядя с тётей будут там, — продолжила она.

Хотя Милли и я когда-то были лучшими друзьями, наша история не закончилась так же счастливо, как мамочки и мисс Сюзанны. У меня были границы. Жесткие границы. Мысль о моих жестких границах привнесла столь необходимую улыбку на мое лицо.

— Я знала, что ты будешь рада увидеть их, — сказала она, неправильно истолковав выражение моего лица. — Они были разочарованы тем, что не смогли приехать на твой выпускной.

Я могла бы возразить относительно того, что Гвендолин и Престон Ричардсон были моими тётей и дядей. Гвендолин была сестрой Алтона и, следовательно, не имела отношения ко мне. Но если бы я это сделала, это было бы «колким комментарием», коих моя мама попросила меня не делать. Так что я просто подумала об этом.

— Уверена, так и было. Патрик тоже будет там?

Если Гвен и Престон были бы моими тетей и дядей, то их сын Патрик был бы моим двоюродным братом. Он был единственным Фицджеральдом, который мне на самом деле нравился. Мы потратили много дней и ночей, обзывая бредом собачьим родительский испорченный кодекс социального статуса.

— Нет. Ты же знаешь, что он сейчас живет в Нью-Йорке.

— Я не знала, — сказала я, искренне заинтересовавшись. — Где? Что он делает? Хорошо, если он будет рядом.

— Рядом?

— Со мной, мама. Рядом со мной. У меня маленькая квартира в Верхнем Вест-Сайде, рядом с университетом.

— Ты уже сняла квартиру?

Она серьезно?

— Мама, занятия начинаются через несколько недель. Конечно у меня есть квартира.

— Но у тебя все еще есть квартира в Калифорнии, и занятия не начнутся до сентября.

— Профилирование начнется в августе, а июль почти кончился. Я знаю, что у меня до сих пор есть квартира в Калифорнии. Вот почему у меня нет времени на это. — Я обвела рукой заднее сиденье, мой взгляд поймал взгляд Брэнтли в зеркале заднего вида. Его прищуренные глаза напомнили мне, чтобы я следила за тем, что говорю при своей матери. Я могла слышать его немое предупреждение: не расстраивай миссис Фицджеральд. Я сделала глубокий вдох. — Именно поэтому мне нужно уехать, как только закончится наша встреча в понедельник. Мне нужно многое упаковать и перевезти.

Брэнтли подъехал ко входу в кафе-кондитерскую «Грифон». Когда он вышел, чтобы открыть дверь матери, она сказала: — Давай разберемся с этим потом, ладно? Нам нужно обсудить это с Алтоном.

Я жила во временной западне. Это было единственное правдоподобное объяснение, которое я смогла придумать. Ничто не изменилось в Саванне или вокруг поместья Монтегю. И никогда не изменится.

Аделаида понизила голос, когда мы подошли ко входу.

— Конечно, я бы лучше поела в «Балластон», но, как ты знаешь, туда нужно идти до четырех часов, а с нашими гостями, прибывающими только в шесть тридцать, мы просто не успеем. — Она потянулась к моей руке. — Но так, как ты дома, мы сможем это организовать. Я помню, как тебе нравилось переодеваться к полднику с твоей бабушкой.

Когда мне было четыре.

Дожить бы до понедельника.