Наталья Ш. - Судьба

Проходим на кухню. Ее подруга действительно полезна, на столе нас ждет завтрак на троих. Весь завтрак девушка рассказывает про подготовку к свадьбе. Лиза молчалива, отвечает односложными предложениями, иногда просто кивает. Интересно, она всегда такая или только в моем присутствии? Чувствую вибрацию телефона в кармане, достаю его, смотрю на экран. Это Елена. Замечаю десять пропущенных звонков от нее же и три сообщения. Видимо, она звонила, когда мы были в душе. Просто отключаю телефон, не хочу сегодня даже вспоминать о ней. Наконец, Ксения нас покидает. Быстро одевается, целует Лизу в щеку, что-то шепчет ей на ухо, усмехается, и мчится к ожидающему ее жениху. Иду на кухню, приоткрываю окно, прикуриваю сигарету. Ко мне подходит Елизавета. Тянет руку к моим сигаретам, перехватываю ее, отдаю ей свою. Она делает довольно глубокую затяжку, выпуская дым в окно.

— Давно ты куришь? — интересуюсь я.

— Я вообще не курю, — усмехается она. — В институте как то баловалась, потом бросила. Сейчас — очень редко, только когда хочу немного расслабиться, и то, так пару затяжек.

— Пара затяжек уже кончились, — забираю у нее сигарету, курю сам. — Сейчас ты напряжена? — Елизавета не отвечает, отводит взгляд. Выкидываю окурок в окно, закрываю его. Подхватываю Лизу, сажаю на подоконник, раздвигаю ее ножки, встаю между них. Беру за подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза.

— Ты не ответила, — она смотрит мне в глаза.

— Ты обещал поговорить, — нерешительно произносит она.

— Обещал. Хочешь начать первой? — чувствую, что после встречи с Еленой ей есть, что мне сказать.

— Эм… — она останавливается, собирается с мыслями. — Твоя жена, — опять замолкает.

— Ну же, малышка, задай свой вопрос.

— Какие у вас с ней отношения? — не совсем то, что я ожидал, но все же она решилась. Решаю ей помочь, избавить ее от неприятных ей вопросов.

— И так, моя жена. Женаты мы уже шесть лет. Как ты могла заметить, мы с ней не живем вместе, уже около года. В данный момент нас связывает только Илюша. Развод, к сожалению, пока не возможен. У нас очень сложные отношения. Но я работаю над этим. Все, конец истории, — она хмурит бровки, отворачивается от меня, смотрит в окно. Наклоняюсь, провожу носом по ее шейке, вдыхаю ее божественно чистый аромат. Обвожу кончиком языка ее вкусную родинку.

— Поговори со мной, расскажи, что творится в твоей замечательной головке, — поворачиваю ее лицом к себе. Мне нужно видеть ее глаза.

— Просто чувствую себя шлюхой, которая прыгнула в кровать к женатому мужчине. Это так мерзко, — чувствую почерк Елены. Она слово в слово повторяет ее слова. Я когда-нибудь все-таки придушу эту суку.

— Во-первых, ты — не шлюха. Не смей так себя называть! Во-вторых, ты никуда не прыгала. Ты считаешь, что то, что между нами происходит — это мерзко? — Лиза отрицательно качает головой, пытается что-то сказать, но останавливается. — Ты — самое прекрасное, что случалось в моей жизни.

— Не надо, — тихо говорит она. — Черт, последняя фраза явно была лишней. Но она вырвалась сама собой. Елизавета пока не готова слышать таких громких слов. Да я и сам от себя не ожидал.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — спешу перевести тему.

— Что ты хочешь знать?

— Все! Я хочу знать о тебе абсолютно все, — уверенно заявляю я. Действительно хочется знать о ней все. Но начну с более безопасных тем. Она еще не доверяет мне, чтобы открыть передо мной душу. Боюсь ее спугнуть своей настойчивостью.

— Например? — Елизавета заметно напрягается.

— Ну, начнем сначала. Когда у тебя день рождения?

— Двадцать восьмого декабря, — расслабившись, отвечает она.

— Хорошо, — улыбаюсь ей в ответ. — Какие ты любишь цветы?

— Пионы.

— Значит, я тогда угадал? — говорю я, вспоминая, как послал ей корзину пионов. Лиза кивает головой в знак согласия. Целую ее губки, просто не могу не прикасаться к ней.

— Это все твои вопросы? — спрашивает она, когда я прерываю наш поцелуй.

— Нет, Елизавета Андреевна, это только начало. Когда дело касается Вас, я становлюсь очень любопытным, — подхватываю ее на руки, понуждая ее закинуть ноги мне на пояс.

— Что ты делаешь?! — возмущается она.

— Переношу нас в боле удобное место для разговоров, — усмехаюсь я.

Несу ее в спальню. Кидаю на кровать. Лиза взвизгивает от падения, но матрас достаточно мягкий. Падаю рядом с ней.

Последующее несколько часов мы просто лежим на кровати, я задаю ей кучу вопросов. Не могу перестать прикасаться к ней, мои руки тянутся сами по себе. Дразню свою девочку, запуская руки ей под халатик, при этом не забывая задавать вопросы. Иногда Елизавета теряется, забывая, о чем я спросил. Смеясь, убираю руки с ее сладких местечек, и тогда она вспоминает. Из всего нашего разговора я понял одно: Лиза очень одинока, не смотря на окружающих ее людей. Я чувствую ее боль, которую она умело пытается скрыть. Хотел бы я понять источник ее боли, забрать ее себе. Но пока она не готова открыться передо мной. Я подожду.

После обеда прошу ее сварить кофе, которым она покорила меня в нашу первую встречу. В процессе наблюдения за ней, у меня возникает замечательная идея.

— Елизавета Андреевна, может нам прогуляться по городу, посидеть где-нибудь в кафе? Очень хочется накормить Вас каким-нибудь вкусным десертом, чтобы Ваши губки стали еще слаще, хотя это, наверное, невозможно, — она лукаво мне улыбается.

— Вот никогда бы не подумала, что ты любишь сладкое, — смеется она.

— Я и не люблю, только если на твоих губах или теле.

— Роберт, ну какие прогулки? Мы ведь уже не дети. Давай останемся дома.

— У тебя пятнадцать минут, чтобы собраться. Время пошло, — с Елизаветой я понял одну вещь: ею нужно управлять, нельзя давать ей время для раздумий.

— Зачем ты у меня спрашиваешь, хочу ли я поехать, если мой ответ тебе не нужен? — возмущенно говорит она.

— Тринадцать минут. Если ты не оденешься за это время, я утащу тебя в этом халате, — серьезно говорю я, демонстративно смотря на часы.

Лиза хмурит брови, но подчиняется. Ровно через десять минут она предстает передо мной в чертовски сексуальных джинсах, плотно обтягивающих ее соблазнительную попку. На ней белый свитер. Волосы собраны в хвост. И ни грамма косметики. Она кажется такой юной и невинной, моей маленькой девочкой.

На город медленно спускаются сумерки, в свете ярких фонарей и неоновых вывесок кружат белые хлопья снега. Угрюмые прохожие после рабочего дня торопятся домой. Мы гуляем по парковым аллеям, центральным улицам. Белые снежинки падают на пушистые ресницы Елизаветы. Я грею ее холодные ладошки, растирая в своих руках. Чувствую себя подростком. Но, черт, мне все это безумно нравится. Кажется, я вообще никогда так не гулял с девушкой, даже в школьные годы. Елизавета немного смущена и опять молчалива. В это момент я бы многое отдал, чтобы узнать, что творится в ее голове.